Мирный камень: наследница пяти стихий

135.

*****

Туман стелился понизу и плотнее всего он был над водой, выше борта поднимались отдельные клочья и завитки, лодка шла, как в дыму. Но за полчаса каменная стена придвинулась так близко, что сквозь туман стали проглядывать буруны вокруг камней. А шум и недовольный рокот воды слышались постоянно. Река бурлила, уходя под камни, она грозила разбить любое судно или плот, случайно проскочивший пристань. Возврата против течения не было, только выброситься на берег, но течение прибивало лодку не к плоскому, а к скалистому берегу, под отвесный обрыв.

Кормчему стоило больших усилий держать направление по середине реки. Сам он не мог заглянуть через борт, пассажиры тоже ничего не видели. Только лоцман, стоя на носу, видел, куда они идут, и направлял брата.

— Право руля. Чуть правее, проходим Старую щуку… скоро Два клыка… Отсчитай пять и влево. Забирай, забирай круче! Прошли… Теперь прямо. Так держать до самого Створа…

Братья отлично знали все рифы и перекаты возле «ворот», но всё-таки кормчий шел вслепую, полностью полагаясь на глаза лоцмана и свою память. Путь он видел внутренним взором и прислушивался к силе реки, желающей вырвать из его рук руль. Оставалось пройти немного, прежде чем лодка нырнет под каменный свод. Прохода по-прежнему никто не видел, хотя многие пассажиры приподнимались и вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, что впереди.

— Жжёт горло! — с волнением намного большим, чем при проходе рифов, вдруг объявил лоцман. — Все по местам! Сидите тихо! Не двигайтесь! — это было уже для пассажиров. Но приказать не дышать им никто не мог.

Мальта заметила, как тревожно округлились глаза кормчего, он стиснул руль, словно они сейчас рухнут в водопад. Она тоже почувствовала едкую горечь, словно к туману примешался дым. Многие пассажиры — молодые и взрослые мужчины, стали кашлять. Кто-то схватится за горло, кто-то за борт. Мышцы у них сами собой каменели, глаза наливались кровью. Один, самый огромный, с медвежьей силой схватил скамейку, оторвал от дна и от борта, стряхнув четверых соседей на доски, швырнул скамейку через половину лодки. Те, кого задело, зарычали и пошли на него в атаку.

— Играй же! Ты обещал! — подскочил лоцман к Игрису, одновременно дав знак брату тормозить ладью. Их так болтало, что проходить каменные преграды, рискуя проломить борт, сейчас невозможно. Но борта с той же вероятностью могли треснуть изнутри.

— Сделаем! — заверил артист. — Только позволь барышне встать на носу, ее вид успокоит всех, — по его знаку Мальта скользнула за спину лоцману и встала спиной к форштевню. Как носовая фигура морской девы, только внутри, а не снаружи. — Рогодол, отбивай ритм, как для колыбельной! — Игрис бросил напарнику бубен, сам поставил ногу на скамейку и поднял на колено струнную подругу.

Они играли плавную мелодию, Игрис запел известную речную песню: «Плыви, плыви, к волне волна…», — и начавшаяся драка мигом прекратилась. Нарождающаяся ярость оставила буйные головы, пассажиры поднимали упавших на дно лодки, затаскивали обратно на скамейки драчунов, и недоумённо оглядывались, не понимая, что на них нашло.

Мальта подняла руку, словно останавливая волну ядовитого тумана, отвлекая все взгляды от другой руки. Никто не видел, как она приложила к треугольному каменному балласту, врезанному в каркас лодки, мирный камень, и он приклеился, как примагниченый. Игрис продолжал перебирать струны, Рогодол только ритмично ударял в бубен, отсчитывая «пульс» мелодии. И лоцман увидел, что волны вокруг лодки тоже притихли. Он подал команду кормчему развернуть лодку на курс и вести между рифами.

— Чтобы прошли без драки, нужно ещё одно, — тихо сказал Тибо лоцману. — Глотни из моей фляжки. Это должны выпить все, хоть по глоточку.

— Не хватит на всех, — хмуро ответил тот.

— Значит, только мужчины. Кажется, они больше подвержены ярости.

Показав пример, лоцман передал фляжку по рядам, велев всем мужчинам выпить по одному глотку. Его младший брат допил последние капли. Только тогда Игрис провел по струнам, завершая песню, и помог Мальте оторвать мирный камень от куска гранита. Она снова села между Игрисом и Рогодолом, стараясь держаться незаметно, что было не так-то просто. По замыслу Тибо, барышня была со спутником и еще двое бродяг сами по себе, но сейчас бесполезно было отрицать, что они четверо — вместе, слишком слаженно они действовали.

— Как думаешь, до берега действия воды хватит? — шепнул Игрис.

— Надеюсь, — ответила Мальта. — Мы так и не узнали, как долго она действует. Но часа два-три должна держать. Принц Фрин тогда с одного глотка надолго свалился.

— А к ночи был ещё злее, — буркнул Рогодол, не ответив, откуда он это знает. — Почему нельзя просто опустить камень в бочку с водой и готово дело? Пей, сколько влезет?

— Не знаю, работает только, если сливать воду с него, мы проверяли. Погружение ничего не даёт, — Мальта сжалась между двоих спутников, стараясь унять нервную дрожь. — Сейчас обошлось. Повезло.

— Ни за что нельзя раскрывать секрет, — тихо процедил вор сквозь зубы. — Иначе нам не спастись от нападения этих добрых людей из самых лучших намерений.

— Ты уверен, что секрет не в тебе? — так же тихо спросил Игрис, наклонившись поближе. — Нормальный ритмер способен усмирить шторм… как и вызвать его. Может, на их головы подействовала сначала музыка, а потом уж камень? Заметь, течение в реке тоже притихло.