Мирный камень: наследница пяти стихий

138.

.

— Такая странная эта нитка, — Мальта шла впереди, медленно наматывая клубочек, а лунная паутинка всё тянулась, словно опять вытягивалась из бесконечного луча, как в ту ночь, когда ее пряли. — Я всё думаю, что в двух шагах от себя увижу клубочек, а его нет.

— Так в этом вся суть, — ответил Игрис. — Путеводная нить никогда не закончится не вовремя, не запутается, не порвётся. Ее на самом деле нет, это ведь лучик, он бесконечный.

— А она точно выведет нас наружу?

— Она ведет нас самым лучшим путём из возможных, но куда приведёт? Это зависит от самих пещерных ходов. Нитка не может их поменять и открыть ход сквозь стену. Мы не в лесу.

— Так жутко на каждом повороте, — призналась Мальта. — Каждый раз думаю, или под ногами пропасть, или впереди спит зубастое чудовище. Или, бледное скользкое, как говорил наш лоцман, но мне представляется зубастое. Всё равно, какое ни будет, радости мало.

— Пропасть — это хуже, — заметил Тибо. — Камень ее не покажет. А о чудовище, надеюсь, мы узнаем заранее. Не трусь, сестрёнка. Я пошел бы впереди, но нитка у тебя.

— Мы можем поменяться? — Мальта остановилась, умоляюще посмотрев на него. — Из-за меня мы идем очень медленно.

— Если ты очень хочешь, — Тибор отдал ей светящийся камень и сам взял путеводную нить. Сзади что-то зашуршало, Мальта вздрогнула. Но это Рогодол всего лишь нашел подходящий обломок базальта, поднял его и перебросил Тибо.

— Осторожно, красавица! Эй, лови! Это наше секретное оружие, — похвастал вор. — Сложи два камня и получишь пропуск в любую бездну! Но можешь и тюкнуть чудище по башке, тоже сойдет.

— Не шуми, — тихо попросил Тибо. — Самому тебе двух камней не хватает, на один поставить, другим прихлопнуть! Как-то здесь и правда неуютно…

— Оттого, что прекратилась песня, — спокойно заметил Игрис, переложив фонарик в другую руку и подняв повыше. — Здесь ещё ничего. Я недавно действительно видел кое-что жуткое… если не брать самое недавнее — взгляд Маринон, когда я сказал, что мне просто нравится странствовать, и пустые глаза того тореллинга в драке…

Так вот, в прошлом году, уже совсем под зиму я был на Востоке, в краю белых роз, в окрестностях Бланшада. Знаете, там лучший светлый нектар. Там же нет бала, как и в приморском краю, кажется, лето никогда не закончится, просто чуть холоднее с каждым днем, а потом вдруг налетают зимние ветры. И вот, после такого слишком явного намёка, я решил, что пора искать местечко для зимовки. На Востоке я оставаться не собирался, радости мало, когда ледяной ветер подует со стороны пустыни…

В общем, я двинул южнее, к морю, и проходил Благословенную долину вскоре после первого урагана. Вот это было что-то! Ветер сорвал и высушил все листья, но на абсолютно голых деревьях густо-густо висели неубранные плоды: белые яблоки, зимние груши, орехи… Хуже того, виноградные лозы тоже были голыми, ни единого листика. Но сплошь в тяжелых красных гроздьях! Вот было жутко смотреть на эти сады. Мне показалось, это зловещий знак. Но та зима прошла спокойно. Если тогда и началось здесь, на границе, возможно, это было связано, но я не знал тогда… Дело не в том, что плоды на деревьях без листьев выглядят страшнее, чем с листьями. Казалось, весь край вымер. Нет никого, кто бы собрал благословенный урожай. Деревья казались умершими, так и не дождавшись людей, для которых растили свои дары. Это выглядело более безжизненно, чем в пустыне. А это просто пошутил холодный ветер.

— Мда, жутко и поэтично, — признал Рогодол. — Зима вообще одна из худших форм смерти. Такая долгая, неотвратимая, терпеть ее не могу!

— А что ты видел недавно самого жуткого? — спросила Мальта, приободрившись от разговора и от того, что Тибо шел впереди.

— Мало ли… даже не знаю, что выбрать. Пожалуй, этой весной хуже всего был раскалённый треугольник на конце железного прута. Когда медленно-медленно он приближается к лицу, ты его видишь, и не можешь остановить, а он растет, растет и пышет жаром! Вот-вот дотронется…

— Кошмар! — Мальта передернула плечами.

— Тебе хотели поставить клеймо на лбу? — заинтересовался Тибо. — Что их остановило?

— Я сам, хотя не знал этого. Они поспорили. Поскольку я молчал и не просил пощады, они вынуждены были остановиться. Потом уже явилась помощь.

— Что ты украл тогда?

— Ничего. Это вообще адресовалось не мне. Просто…

— Ты заступился за кого-то из своих учеников? — угадал Игрис.

— Не заступался, но… Да, из-за того, что я маэстро. Бывали и такие посетители в моей школе, что требовали ответа за моих учеников. К счастью, тот ученик, кого они узнали, не сбежал далеко, и охрана там не всегда спит. За что-то я же им платил?

— И что могла охрана? Вызвала полицию? — с явным недоверием спросила Мальта.

— Вышвырнула их из частного заведения, что же ещё, — невозмутимо ответил Рогодол. — С полицией мне пришлось объясняться позже, давать очередную взятку, чтобы на школу, о которой они прекрасно знали, власти и дальше смотрели сквозь пальцы. Но за мою безопасность они не отвечали.

— Мда, славно… А ты, Тибо? Что у тебя было за последнее время самым жутким?

— Не знаю. Встреча с Фрином? Это, скорее, весело… Наше кораблекрушение? Хм, я знал, что мы выберемся. А вот… вот это! — сдавленно прошипел он, сделав всем знак остановиться. — Свет!