Мирный камень: наследница пяти стихий

144.

*****

Властная расторопная хозяйка «Гнезда», по прозвищу Орлица, отвела приличным путешественникам целый этаж. Там было как раз по четыре комнаты на этаже, с окнами на все стороны света. Приличными, Орлица сочла их потому, что они заплатили золотом, и с ними была вежливая барышня. Представив, что ночью может случиться что угодно — гостиницу охватит безумие, начнется извержение вулкана, пожар, нападение бандитов, самые верхние этажи брать не стали. Хотя там тихо и лучший вид из окон.

— Если не пожар, — сказал Тибо, — в крайнем случае, можно прыгать на крышу сеновала. Осаду лучше отбивать на кухне, там больше всего оружия.

— А если пожар? — иронично бросил вызов Рогодол.

— Тогда у нас есть веревки и крюки, как-нибудь спустимся. Но четвертый этаж — в самый раз, выше не надо.

Ужин заказали в комнаты, не захотели спускаться в общий зал. Устали за день, опасались буйных компаний, да и в самом приличном обществе Игрису было не отвертеться от песен, стоит кому-то разглядеть его струнную подругу на боку и пеструю клетчатую изнанку бурого плаща.

Собрались в комнате Рогодола. Точнее, у того, кто выбрал западную комнату с окном, выходящим на закат. Возможно, с верхних этажей зрелище было получше, но тут горная стена быстро скрыла солнце, оно даже не успело полностью покраснеть. Восточное окно в комнате Мальты обещало не утаить от глаз красивый горный рассвет.

— Значит, тебе и будить всех, — хмыкнул Тибо. Они занялись ужином, а после Игрис и Рогодол рассказали о своей находке в пещере. Но не могли сыграть, не рисковали даже напеть мелодию-ключ. Мальте было очень любопытно узнать, на что похожа эта музыка.

— Да ничего особенного, я слышал, — заверил Рогодол. — Правда, есть в ней какой-то древний размах и что-то гипнотическое, как в лесных балладах. Но меня, наверно, завораживает любая мелодия, шарманка тоже. Я не могу судить о силе этих нот. Кроме того, что они разрывают камни!

— Напев очень простой, как многое, придуманное в древности, но так и не превзойденное, — негромко сказал Игрис. — В нём есть дыхание эпохи. Сейчас так уже не сочинишь.

— В чем же сложность, если это так просто? — весело удивилась Мальта. Игрис мечтательно вздохнул.

— В изначальном смысле. Первое колесо было не круглее наших, напротив. Но это был цельный кусок дерева, без спиц и обода. И древние легенды были цельным куском жизни, без украшений. Не чета современным сказкам, в которые теперь мало кто верит. А почему? Утрачен древний смысл. С песнями так же. В стихах и песнях очень кратко удаётся передать то, что трудно передать сотнями обычных слов. Ритм и рифма — всегда заклинание. От них порой невозможно избавиться. Чем примитивнее, тем навязчивее.

— Не слушайте его, — промурлыкал Тибо, налив себе полную кружку горячего горного чая. — Наш брат отчаянный поклонник того, чего уж нет на свете, Лесного Братства. Оно живет только в легендах, но он заставит вас поверить, что всё было именно так, как он расскажет. Ведь никто из живущих этого не помнит. Даже горы и лес ему не возразят, они моложе тех легенд. Удобно, когда нет свидетелей.

— Ты бесчувственный чурбан, Глаурр, — улыбнулся Игрис.

— О, да! Я вырос в лесу, и не поверю, что даже в самой древней древности, до Первого Противостояния, до эпохи смерти, хоть что-нибудь носящее название «лесного» могло быть честным. Они пытались украсть славу у Дороги, уверяя всех, что лес когда-то владел миром!

— Это не так. Лесное Братство создано изгнанниками леса.

— Вот-вот, уже тогда!.. — сверкнул глазами Дикий Кот.

— Я ничего не понимаю в такой седой старине, — призналась Мальта. — Для меня и родство с нынешним лесом — сказка.

— Знать факты недостаточно, чтобы понять, — игриск мечтательно улыбался, словно видел за окном и горами что-то прекрасное. — Тут нужно чувствовать. Тогда мир был совсем юн, многое рождалось впервые, конечно оно может казаться наивным, как детский рисунок. Но если бы нам оказаться там, мир казался бы ужасающе стародавним, слишком великим и величественным для нас, потому что другой масштаб. Иные мерки личностей, событий… Тот мир нельзя вернуть, он умер, когда впервые пришла смерть. Он проиграл свой первый поединок с бездной, возможно, не в последнюю очередь потому, что был слишком открыт, слишком велик. Он не мог прятаться. Выжили только те, кто скрылся, кто отказался принять бой. С тех пор, чем дальше, тем мы всё мельчаем.

Что говорят о старых королях? Вот раньше были короли! Кто против них нынешние правители и отцы городов?

Что говорят о дэйках? Где древние дэкайи, повелители всех десяти стихий сразу? Прежде их не сокращали до клички.

Что услышишь о государях леса? Вот раньше были государи! Великий лес владел половиной мира!

Прежде и в Братстве Дороги была королева.

А в Лесном Братстве все совмещали умения артистов, мудрость Учителей, могли творить чудеса и знали очень много ответов на вопросы. А что теперь? Где великие мудрецы и артисты? Где Звездочеты, способные на что-нибудь без своего зеркального шара? Раньше хватило бы одного великого сына огня, чтобы усмирить все вулканы в этих горах. А что теперь? Их гонят, как проклятых, за то, что не весь огонь в их власти.

Да, я не знаю, какими были древние игриски. Великий шут Пакколь живёт в легендах, а вот каким был тот, кого мы называем Клетчатым? Наверное, нехилым парнем, если сводил молнии с небес. Но я чувствую родство с той эпохой. Мне грустно оттого, как изменился мир…