Мирный камень: наследница пяти стихий

145.

*****

За пару часов до рассвета Рогодол осторожно выбрался в коридор и тенью скользнул к двери напротив. Комнаты запирались изнутри, но вору ничего не стоило осторожно отодвинуть маленьким складным ножиком язычок замка и без шума пробраться в комнату Мальты.

Каждый шаг от порога давался ему с трудом. Рогодол помнил о колокольчике в кармане, но нарочно не оставил его в своей комнате. Он крался так, чтобы «пакколь» его не выдал.

Мальта спала, ее соседи спали за стенами, за окнами внизу спала долина.

Вор пробрался ближе к постели, ступая в такт дыханию спящей. Занавески на окне были открыты, чтобы проснуться с рассветом. Неполной темноты с улицы хватало, чтобы отличать кровать от стола и даже видеть подушку и светлый профиль Мальты. В сжатых пальцах у вора что-то светилось. Щепотка сонного порошка, важнейший товар из лесной страны, без которого профессионалу — никуда. Бесшумно подобравшись близко, Рогодол посыпал искрящиеся пылинки на ресницы Мальте. Подождал, пока они посверкают и исчезнут, словно впитаются в кожу. Тогда Рогодол выдохнул и зажег ночник у изголовья кровати.

По пути к цели вору казалось, его сердце бьется так громко, что способно разбудить всех соседей. Но теперь от сонного порошка Мальта не проснется несколько часов, хоть стреляй над ухом из пушки. Рогодол на всякий случай проверил ее одежду и огляделся в поисках сумки, хотя знал, что запас еды и походное снаряжение спутницы несёт Тибор, и вообще был уверен, что интересующий его предмет не будет легкомысленно оставлен ночью без присмотра. Вор осторожно запустил руку под подушку и вытащил мирный камень. Тот ярко сиял белым, Рогодол поспешно спрятал его в карман и удивился тяжести, сравнимой с золотым слитком. Он до сих пор даже не брал камень в руки и не знал его веса.

Мальта вздохнула во сне и чуть повернулась. Рогодол напряженно смотрел на её безмятежное лицо — от сонного порошка снятся только счастливые сны, и Мальта улыбалась. Светлые волосы рассыпались по подушке. Тонкое шерстяное одеяло слегка приподнималось на груди в такт дыханию, но соскользнуло с правого плеча, ближайшего к вору, открыв рукав воздушной шёлковой сорочки, достойной лесной принцессы. Явно — новинка в гардеробе скромницы, взята в покоях княжеского дворца.

Рогодол не мог оторвать глаз от ажурного края рукава с тонкой вышивкой и шелковой ленточкой, одновременно на ощупь доставая из кожаного мешочка у себя на груди маленький костяной футляр, куда могло поместиться только что-то узкое, длиной в дюйм. Сцепив зубы, он открыл футляр и осторожно за широкую «пятку» достал отравленный шип акации — паучье жало.

Потеряв счет секундам, вор стоял неподвижно, словно не знал, на что решиться: загнать шип по самую «пятку» себе в грудь или, всё-таки, в плечо Мальты?

Наконец он крепче сжал пальцы, глаза прицельно сузились, Рогодол плавно качнулся вперед… Колокольчик в кармане глухо звякнул, но уже не мог ничему помешать. Вор точным уколом проткнул рукав шелковой сорочки. Он сразу вогнал шип глубоко в мякоть, но нажал ещё сильней, пока не почувствовал сопротивление. Только тогда отпустил палец, и «пятка» шипа спружинила, возвращаясь. Весь яд остался внутри. Всё.

Вор закрыл глаза, с силой провел пустым кулаком по лбу, словно желая стереть все мысли и память последних нескольких минут. Тенью метнулся к ночнику и, когда свет погас, выскользнул из комнаты, унося с собой мирный камень.