Мирный камень: наследница пяти стихий

154.

.

Четверка скромно шла вдоль реки, никому не трубя о своём эпическом подвиге. Хотя отрешённый вид Игриса намекал, что он как раз обдумывает новую балладу на тему мирного камня, о своём сбывшемся предсказании.

Они перешли нижний мост, нарочно сильно отстав от весёлой компании горняков. По привычке старались избегать близких встреч с местными, но следили внимательно, уже отмечая изменения в жизни долины.

Но не всех встреч можно избежать. По берегу длинным рядом на сотню метров тянулись костры рыбаков. Всё поселение высыпало на берег, взяв в подмогу женщин и детей. Они забрасывали сети, вытаскивая множество оглушенной ошпаренной рыбы, поставили котелки и варили уху на всю долину.

— Попробуйте! Свежая уха, густая, наваристая! — угощали они всех встречных. — Вкусно! Ешьте, чтобы рыба не пропала! Нет-нет, бесплатно! Сегодня угощает третий Страж!

Люди смеялись, но всё равно бросали в шапки детям мелкие деньги за угощение. Мальта оставила золотой за всех. Они с аппетитом съели по миске ухи, сидя на берегу, и наблюдая, как радостно кипят селения на холмах. И между ними носятся гонцы.

Хозяйки передавали друг дружке, что огромная толпа буйных, волной прокатившаяся утром по долине, пришла в себя! Так быстро этого прежде не бывало. И чтобы все… так сразу… Теперь они залечивают раны и будут долго чинить все разрушения, которые натворили в слепой ярости.

Те «пустоглазые», с которыми трое путешественников еле разминулись утром, были лишь малой группой, сражавшихся против всех этим утром по всем концам долины. Их было около тысячи, не меньше, и все выжили. Ненормальная ярость заодно придавала своим рабам небывалую силу и выносливость, что в первую очередь и наводило на мысль об участии бездны, а не болезни. Но сейчас всё закончилось! Ах, если бы надолго! Уже откуда-то, из недр народного оптимизма, родился слух, что навсегда, хотя никто им пока избавления не обещал. Но люди чувствовали мирное влияние изнутри, в них возрождалась надежда и решительность. Уныние отступало и пряталось в самые глубокие щели, вместе с горьким туманом.

Внезапно оказалось, что в долине полным полно детей. Раньше их почти не было видно, матери прятали их в надежные погреба, не выпускали на улицу, чтобы спасти от внезапного безумия, то и дело прокатывающегося по улицам и полям.

Тибо с удовольствием облизал ложку и без смущения попросил добавки ухи. Сынок рыбака тут же налил ему ещё и был рад, что понравилось. Семьи соревновались, чья уха вкуснее, и собирались поздно вечером подсчитать добровольные сборы — кому-то, всё-таки, заплатили больше всех!

Тогда Мальта и оставила золотой, хотя до этого Игрис хотел расплатиться мелким серебром.

— Твоя работа, Рогди, — промурлыкал Тибо, глядя на рыбный ажиотаж на берегу. — Народ доволен, но, по-моему, слишком шикарный жест — сварить всю реку!

— Почему, моя? Скорее, вина Мальты. Или твоего доброго дружка принца Фрина. Не я же вызвал огонь.

— Ты его спровоцировал! И принца, и вулкан.

— А ты хотел, чтобы я выполнил заказ? — беззлобно спросил Рогодол. Руки у него еще слегка дрожали, но вор мог сам успешно держать ложку. Освободившись от «булавки», на мелкие шпильки он не реагировал. Глаурр сказал всерьез:

— Кстати, исчезновение моего шрама косвенно подтверждает, что именно Фрин приложил руку к заразе, опалившей головы стольким людям в Огнедышащих горах. Сколько их отсюда расползлось по свету, страшно представить. И, думаю, не все сейчас очнулись. Раньше это зависело от расстояния, но теперь, если дверь закрылась… Не знаю, братству ещё предстоит проверить. Но то, что я дал нерушимый корень мирнику, засчиталось как мой удар в нашем давнем детском поединке. Иначе, шрам бы не пропал. Он связан только с Фраллерином.

— До сих пор у нас были версии, предчувствия, а это факт, — согласился Игрис. — Но если связь так сильна, рискну предположить, что в лесу уже знают о тишине наставшей в долине Стражей.

— Мирный камень им больше недоступен, — сказала Мальта. — Интересно, они всё ещё могут видеть его в зеркале? Думаю, нет. Он слишком изменился. Кажется, не только прирос к склону, а врос в него и растворяется там. От него скоро нельзя будет отбить даже маленького кусочка.

— Я тоже думаю, не видят, потому и знают, — подтвердил Рогодол. — Смотрите, что с короной!

Все оглянулись, куда показывал вор. Дальше по берегу, высоко на холме группа людей окружила одного, бросившего в небо высоченный столб огня. Огонь всё рос, соревнуясь по высоте с облаком, окутавшим вершину первого Стража. Там, в красных сполохах горела вечная корона. Но тореллинг, чувствуя в себе силы от возвращения полной власти над огнём, втянул огонь с вершины в свой огненный вихрь. А этот вихрь был порожден единственной спичкой. И постепенно уменьшился до крошечного огонька, невидимого издали. Только по движению зрители догадались, что повелитель стихии задул спичку и бросил в реку.

Облако дыма и пепла, уже привычное, удобряющее поля в селениях и огорчающее хозяек, отчаянно сражающихся за чистоту стен и стёкол, постепенно осядет и развеется. Страж надолго заснул. В нём не осталось огненного дыхания, а новое не скоро разгорится. Впрочем, жителям огненного края ничего не страшно, пока с ними тореллинги! Как минимум один вернулся с Заоблачной горы, открыто показал себя, и люди радовались и славили его.