Мирный камень: наследница пяти стихий

157.

— Ты так говоришь, дедушка, — вздрогнула Мальта. — Он жив?

— По крайней мере, был недавно. Ты правильно поняла, внученька. Через двадцать лет Унгар внезапно решил покаяться, облегчить душу, открыв мне, кто виновен в крушении семейной жизни моего сына, кто отправил мою невестку на каторгу. Само собой, он уверял, что выполнял приказ «паучихи», и знать не знает, зачем ей так важно было, чтобы Меловая долина осталась без наследника.

Рассчитывали, что без своей любимой, Зорьмил скоро угаснет, но просчитались. Возник тайный наследник или наследница. Унгар уверял, что спасал собственную жизнь, и выбор был между его семьей и счастьем Зорьмила. Что именно поэтому у них с Ярруной нет наследника. Они попросту не решились привести ещё одно невинное дитя в лапы «паучихи», видя судьбу сестры, и отношение к прочим угодным или не угодным Самой родственикам. Унгар просил защиты, якобы он боится, что теперь, когда Мальта вернулась, гнев «паучихи» падёт на них с Ярруной, ведь они явно к этому причастны.

Но когда я потребовал смертельной клятвы, что не Сама его прислала с этим драматичным признанием, Красноклён не смог её произнести. Признался, что это план Осьтилии, который он хочет обратить себе в защиту. Унгар сказал, и я склонен верить ему, что под страхом смерти он организовал похищение Эсти и Зорьмила, этого он не отрицает. Но не решился сделать один шаг. Не узнал у наёмников, в какую крепость увезли Эсти. Он ведь не Серпорос, и более чем не в восторге от власти «паучихи», которую почувствовал уже только после женитьбы. Смертельно хотелось что-то сделать назло Самой.

Он думал, только он будет знать, куда пропала принцесса Мелового, а потом и тот самый наследник, которого все так разыскивали. Хотел владеть важной тайной, чтобы иметь власть над Самой. Но в последний момент испугался, что если ей понадобится его тайна, Осьтилия любым способом вытащит у него это знание. И он решил не спрашивать. Решил, если не будет знать, проживёт дольше. Потом, когда стало известно о рождении наследника, он проклинал своё решение тысячи раз. И впал в немилость у Самой. А когда ненароком первым встретил Мальту в лесу, снова почти сравнялся с кровным врагом Осьтилии. И он не врал, что опасается за свою жизнь и жизнь Ярруны. И ещё намекнул, что будто бы ты, внученька, тоже о чем-то догадалась, и что Зорьмилу лучше знать заранее. Узнать от меня, а не со стороны.

От планов с мирным камнем Красноклёна держали в стороне, он ничего не знал. Я выспросил у него, что мог о «паучихе», обещал покровительство и прощение, и поговорил с сыном.

А через несколько часов его подкараулила Сама. Явилась на границу и вызвала Зорьмила на разговор. Сказала, что его предал друг юности, и что сейчас жизнь его дочери на острие булавки в руках ее наследника. Что рядом с ней предатель и шпион, враг под личиной друга. И он, отец, ничем не сможет ей помочь! Будет только ждать укола в сердце, который подскажет ему, что всё кончено.

Нанеся удар с двух рук, «паучиха» рассчитывала всё-таки добить Зорьмила. Он и сам колебался на краю после того, как ты ушла, Мальта. Он тосковал, но был спокоен впервые за двадцать лет. Считал, что раз ты нашлась, час его пробил. Но «паучиха» плохо знает мою породу!

Зорьмил услышав, что может потерять тебя, сразу раздумал умирать! Великая жница уползла ни с чем в свою канаву! А мы получили крепких союзников из Красноклёнов.

— Вот почему вы так спешили вытащить булавку, — усмехнулся Рогодол. — Я рад, что у меня есть такой могущественный друг и покровитель. Если бы знал, что она в ваших руках, жил бы спокойно!

— Брось, не приписывай мне чужих добродетелей, я старый эгоист. Всего лишь хотел, чтоб моей девочке ничто не угрожало, и ты мог свободно указать мне, какая пара рук рабочая у «паучихи». Посмотришь в зеркальце?

— Да я готов и лично потолковать с ней, — сжав зубы, процедил Рогодол. — У меня вырос немалый счет сверх оплаты этого заказа!

— Отчего у главы чужого клана такой интерес к вашим наследникам? — спросил Тибо.

— Теперь уже не тайна, им нужен мрамор и мастера метаморфоз с камнями. Мы правильно всё угадали. Когда запахло пожаром, Осьтилия сама во всеуслышанье объявила их гениальный план спасения леса от внутренних распрей и внешних войн. Лишь только умолчала о том, что через Логъяра научила младшего наследничка, как приоткрыть дверь с дымом из бездны. Чуть приоткрыть, и этого довольно для хаоса на поверхности.

Когда булавки уже не было, а решение сдать его тореллингам пугало мелкого гадёныша до икоты, я прижал Фрина, он рассказал всю комбинацию с мирным камнем. Мы были правы почти во всём. Только мы думали, они выжидали удобный момент, чтобы камень сам пришёл к ним вместе с Глаурром. Но нет, с самого начала, узнав, что нужный кусок мирника добыт в Рахтарском лабиринте и не раскололся, как обычно, они пытались вырвать его из каждых рук, которые передавали его по эстафете на поверхность. Но каждый раз что-то срывалось.

Последний срыв — убийство хранителя паучьим жалом. До этого было не меньше двух десятков попыток завладеть камнем, десяток мертвых гонцов, убитых агентов… Вам крупно повезло.

— Мы так и чувствовали, — кивнул Тибо. — И всё-таки? Наследник… Пусть бы погибли все, но остаётесь вы, Бергроин. Как они рассчитывали договориться с коннором Мелового?

— Сперва, как мне это представляется, они очень надеялись войти в семью законно, через брак с Зорьмилом. Когда-то я так плохо знал Осьтилию, что не отказал ей сразу, после рождения сына. Но когда умерла моя первая жена, мать Зорьмила, было смутное подозрение, какие-то странности… Я понял, что мой сын останется единственным. Когда с браком не выгорело, рассчитывали, что Зорьмил умрёт от горя, и есть слабый шанс, что и я не переживу этого. Или буду хотя бы сломлен. Когда Зорьмил пропал, в тот год было немало покушений на меня, даже одно открытое, когда я мог сосчитать руки «паучихи» и близко заглянуть в ее глаза.