Миры и Судьбы - 3

Часть вторая. Странноприимный дом. Глава первая

Огромная полная луна любопытно заглядывала в окно, пытаясь тонкими лучами раздвинуть кружевную занавеску, чтобы рассмотреть и расслышать все, происходящее внутри, чтобы не пропустить ни слова, чтобы было о чем посплетничать в мрачную полночь с подружками-болтушками звездами.

Женщина и два Ангела сидели за столом.

Молчаливая напряженность, тягучая и вязкая, как молочный кисель, тяготила и требовала быть прерванной.

- Я слушаю вас, юноши, - повторила женщина.

Луна шикнула на облака и звезды, требуя от первых разойтись и не заслонять обзор, от вторых - прекратить болтать и перешептываться, не мешать слушать.

- Ты уже поняла, думаю, что я - Ангел Рода, к которому ты принадлежишь, - белокурый красавец поднял на Александру печальные глаза в которых, казалось, плескалась вся мудрость, счастье и горе мира от начала сотворения и до наших дней.

- Дар видеть меня в земной жизни дается не каждой женщине в роду, да и проявляется он в разное время. Ольга, прабабка Регины, и, как оказалось, твоя тетка, потому что отец твой, ее единоутробный брат, познакомилась со мною еще в раннем детстве. С Региной мы увиделись совсем незадолго до печальных событий, с нею произошедших. И вот теперь ты ... моя потеряшка...

- Но почему теперь? Ведь я уже не ребенок, как Ольга, не юная женщина, как Регина? Почему не раньше? И зачем теперь?

Ангел пожал плечами:

- У меня нет ответа. Могу только предполагать, что кровь невинных, пролитая твоими отцом и матерью, заслоняла тебя от взора Создателя, да и от моего тоже. Как это ни печально, но за грехи предков приходится отвечать их потомкам. Принять, смириться и жить так, чтобы твои поступки, чистота твоей души, перекрыли все плохое, что было до тебя, удается не каждому. Только зрелые души способны на подобный ежечасный подвиг. Ты сумела. Теперь я всегда буду рядом.

- Да что ты слушаешь этого демагога, - Чернокрылый, со скептической ухмылкой, прервал длинную тираду брата:

- Зрелая Душа... Грехи Рода... Разве это ты, Александра, палила из нагана в селянина не желавшего расставаться с урожаем, с таким трудом выращенным в то засушливое лето, урожаем предназначенным на прокорм немалой семьи? Разве это ты, слегка присыпав трупы, сваленные в овраг, спешила на свидание к любовнику, не слыша крика и воя голодных детей, обреченных на смерть? Так почему же ТЫ должна отвечать за чужие нелицеприятные поступки? Разве юная и неопытная Душа, посланная в Мир во второй или третий раз, виновата в том, что она юна и неопытна? Так зачем же наделять ее мерзким характером? Зачем учить через боль и страдания? Не проще ли было бы показать, как велик и прекрасен Мир? Объяснить, что места под солнцем достаточно для всех? - второй Ангел возмущенно развернул огромные крылья, сразу занявшие полкомнаты, сделавшие ночь еще непроглядней, заставив Луну испуганно отпрянуть от окна.

- Не нам судить, брат,- Ангел Рода строго посмотрел на возмущенного собеседника.

Затем добавил, уже обращаясь к Александре:

- Кому много дается с того много спрашивается. Ты ведь понимаешь, что твоя способность успокаивать больных словами и прикосновениями рук, это тоже Дар. Дар огромный и щедрый. Дар, которым ты никогда не воспользовалась для своей выгоды, которым делилась с другими, ничего не требуя взамен. Думаю, именно поэтому ты можешь видеть нас.

- А может потому, что без тебя нам не справиться, - печально добавил Чернокрылый: - До тех пор, пока мозг Регины, нашей подопечной, одурманен страшной отравой, которую с таким восторгом изобретают люди, она не может ни видеть, ни слышать нас. Не может ни думать, ни чувствовать. А для ее души это хуже смерти.

- Да что же такое с этой девушкой, - Александра внимательно смотрела уже на Чернокрылого, ожидая ответа:

- Она что, избранная? И если да, то почему и для чего?

Чернокрылый снова захохотал, все так же запрокинув голову и весело блестя глазами цвета озёрного омута:

- Умеешь ты схватить суть и задать правильный вопрос! Только ответа на него нет. Ни у кого нет, даже у нас. Помнишь фразу: Пути Господни неисповедимы? Они неисповедимы даже для Ангелов. Только Создатель видит все от начала до конца и знает для чего и почему происходит какое-то событие.

- Знает, но никогда не скажет,- грустно добавил Ангел Рода: - Потому что даже Ангелам позволено видеть Создателя только тогда, когда тому это необходимо. Так устроены все Миры и с эти ничего не поделаешь.

Оба Ангела синхронно вздохнули и опустили глаза.

Тягостное молчание снова повисло над столом.

За окном уже начало сереть, близилось начало нового дня, но Александра еще не задала все вопросы.

- Ну хорошо, я поняла почти все. Кроме одного: кто ты такой?, - женщина смотрела, не отрываясь на Чернокрылого.

Грустная усмешка искривила рот Ангела:

- Даже там, в высших сферах, не может быть все гладенько и прилизано. На смену яркому дню приходит непроглядная ночь, радость сменяется печалью, рядом с беспрекословным доверием всегда живет сомнение. Я тоже Ангел. Но я Ангел-реалист, иногда даже - пессимист. Благодаря моим вечным сомнениям Мир еще не разрушился, раздавленный потоком всеобщей эйфории. Благодаря моим советам, которые некоторым праведникам, - (Чернокрылый бросил взгляд на своего вечного оппонента), - Сохраняется Гармония Мира. Да и Человечество выжило и состоялось, в принципе, только благодаря мне. Если бы не мои "вредные советы", до сих пор гасали бы по Саду с голыми жопами, - Ангел захохотал.

Александра тоже заулыбалась, слушая его пламенную речь:

- Все понятно. А называть - то вас как? По номерам? Ангел-первый, Ангел-второй? Или по цвету крыльев? Как зовут вас?

- Наши имена ты не сможешь произнести, они скорее музыка, чем слова. Поэтому можешь называть меня просто Ангел, - инициативу перехватил Ангел Рода и с усмешкой уставился на брата: какое имя выберет тот?

- Некоторые люди, которые превратно поняли мои советы, а иногда и поступавшие вопреки им, злобятся и называют меня Демоном, забывая о том, что у каждой медали две стороны. Я не обижаюсь и имя это мне, в принципе, нравится, так что можешь и ты звать меня Демоном, хотя, по большому счету, я тоже Ангел. И путаницы нет и тебе удобнее. А по цвету крыльев нас называть разрешено только Регине, уж не обижайся, но это ее право.