Миры Мебиуса

Глава 6. Реванш

Если пшеничное зерно, падши на землю, не умрёт, то останется одно, а если умрёт, то принесёт много плода.
Библия Иоан. 13.24.

Капитанский мостик пал. Был сметен за несколько мгновений волной бездумных голодных существ, прорвавшихся сквозь запертые двери. После того, как пали баррикады у шлюза, мутантов могли встретить только дежурные охранники с дробовиками и парализующими пистолетами. Уродливые, визжащие и стенающие твари с кривыми конечностями и длинными когтями, топча друг друга, рвались внутрь, заживо пожирая и раздирая кричавших операторов и офицеров.
Даниэль уже приготовился умереть вместе со своим кораблем, но в последний момент понял, что боится. Ужасно боится подобной мучительной и болезненной смерти, когда тело разрывают на куски голодные порождения пустого космоса. Прежняя апатия и равнодушие, навалившиеся после первого сообщения о выходе ситуации из-под контроля, когда положение переросло из критического в полное поражение, исчезли. Они сменились ужасом перед резней, увиденной на своими глазами, а не через экраны телекамер. Парализованный страхом, он так и сидел в своем кресле, когда одна из тварей, развернув в стороны все свои восемь конечностей, завершавшихся длинными, больше похожими на сабли когтями, нависла над ним.
Выстрел отбросил монстра назад. Пуля пробила широкую грудную клетку, и тварь с воплем отшатнулась, обрызгав Даниэля едкой кровью.
- Назад! – крикнул Эрнст, все еще держа в руке необычный пистолет с длинным стволом, гудящим от напряжения. Новый выстрел, и еще одна тварь, вереща, отлетела назад, пробитая насквозь электромагнитной пулей. – И что ты тут расселся?!
Одной рукой первый помощник схватил своего командира за плечо и, продолжая стрелять по ближайшим тварям, потащил его к дальнему концу мостика. Даниэль что-то бормотал и пытался как-то отреагировать, но был слишком шокирован увиденным. До тех самых пор, пока его не затолкнули в маленький и темный отсек.
- Это… - он только и успел, что запомнить хмурое выражение лица Эрнста, прежде чем створки захлопнулись, оставив его в полной темноте. Глаза еще даже не успели привыкнуть к отсутствию света, как по бокам вспыхнули слабо подсвеченные панели управления. На появившихся небольших экранах горели сообщения о заблокированных креплениях и закрытом шахтном тоннеле. Снаружи, приглушенные несколькими слоями толстого металла, еще звучали выстрелы,  крики и вопли тварей, но Даниэль успел немного прийти в себя и осмотреться.
Он вспомнил, что это одна из эвакуационных капсул корабельного мостика, установленная здесь для спасения жизней капитана и его ближайших помощников в случае аварии. Одна из предосторожностей, предусмотренная еще на стадии проектирования корабля. Из-за всего произошедшего Даниэль просто забыл об их существовании, но и особого толка от них, пока корабль двигается по подпространственному тоннелю, не было. Капсулы не могли быть выпущены, пока «Центавр» не вернется в реальное пространство. Поэтому он здесь оказался как в клетке, запертый ото всех. А снаружи продолжалась резня, даже против воли заставляя вслушиваться в крики боли и ужаса.
Затихло все далеко не сразу и не до конца. Просто в какой-то момент перестали стрелять и кричать. Перестали выть и мутировавшие твари, но все еще было слышно, как они ходят по мостику, звонко стуча когтями по металлическому полу. Было слышно, как они что-то поедают, урча и чавкая челюстями, и Даниэля буквально выворачивало, когда он представлял, что именно это может быть.
Сжавшись в кресло эвакуационной капсулы, молодой гений, считавший себя истинным будущим человечества, теперь только и мог, что трястись от страха. Понимание того, что между ним и этими жуткими существами всего лишь несколько сантиметров закаленного металла, лишало его морального спокойствия. В голове крутились мысли о фразе генсека, сказанной при последнем разговоре. Тогда он предупреждал о том, что за пределами исследованного космоса может быть нечто, смертельно опасное не только для человека, но и для всей их цивилизации.
Со всем имевшимся опытом представить подобное было сложно и даже невозможно. Ни одного контакта с враждебными расами, ни одного контакта с другими разумными существами, ни одного контакта с живыми существами, опасными для экспедиций подобного уровня. Весь космос, который они до сих пор изучили, был словно колыбелью для человечества, позволяя расти и развиваться в тепличных условиях. Для Союза и созданной им утопии словно специально существовали возможности, в которых человек мог жить, не зная опасностей и тревог.
А за его пределами начиналось подобное. Даниэль банально не мог этого понять. Не мог понять логики подобного распределения. Столь агрессивные и кровожадные существа не могли существовать в пустоте между звезд. И их природа, основанная на паразитировании на других живых существах, была еще менее объяснима. Уже было видно, что подобным организмам необходимы носители – тела, которые они будут в состоянии усвоить и преобразовать. Однако в пустоте между звездами ничего подобного быть не могло. Это все вопросы, на которые он просто не мог найти ответов. И все же, его мозг не мог оставаться в бездействии слишком долго. Придя в себя и немного успокоившись, Даниэль попытался осмыслить все, что уже знал, пусть это и стало единственным, на что еще был способен.
Паразитирующая форма жизни, основанная на поглощении и усвоении любой биомассы достаточной сложности. Если верить данным, полученным с записей видеокамер, эти существа перебили и сожрали даже всех животных в исследовательской лаборатории, вплоть до мышей. И полностью игнорировали любые растения. Они приобретали формы, не зависевшие от окружавших их условий, порой разрастаясь слишком крупными и ломкими, не подходящими под условия узких корабельных коридоров. Отдельные существа не обладали признаками интеллекта, но в общей своей массе действовали весьма организованно и четко, что указывало на наличие коллективного сознания. При этом же было несколько сообщений о других существах, ведущих себя адекватно и реагировавших на опасности, словно им присуще наличие аналитического мышления. Противоречивые и обрывочные сведения – единственное, что у него все еще имелось.
Даниэль знал точно только то, что зараженный «Центавр» продолжал лететь по подпространственному тоннелю к конечной точке путешествия, управляемый только автоматическими системами. Имея автономный источник энергии, они могли функционировать и с отключенным корабельным реактором. Однако без контроля человека ошибки их вычислительных процессов могли привести к изменению курса и отклонению от конечной цели. В таком случае корабль будет нестись сквозь межзвездное пространство до тех пор, пока у него не кончится топливо. И после этого останется навеки в космосе еще одним дрейфующим обломком.
«Центавр» был целью всей его жизнью. И Даниэль никак не мог прийти в себя от осознания того, что все так бесславно закончилось. Жуткий и страшный конец постиг экспедицию прежде, чем они успели проделать даже половину предполагаемого пути. Постепенно и страх отступил перед чувством неоправданной несправедливости этих итогов. Ему хотелось выть и причитать, биться головой в отделанные мягким пластиком стены и призывать Вселенную к ответу за столь бесчестный поступок. Пользы от этого никакой не будет, но что он мог сделать полезного в таких условиях, Даниэль не знал. Спасательная капсула не связана с управляющими системами корабля. В ней он был изолирован, в полной безопасности, но и без возможности выбраться.
Сколько так времени просидел, молодой гений не мог точно сказать. Он не следил за часами, больше погрузившись в размышления и постепенно окончательно избавляясь от чувства страха, вцепившегося в душу. Прошло несколько часов, прежде чем страх окончательно вытеснило чувство отчаянной решимости обреченного человека. Даниэль не собирался так просто отдавать «Центавр» этим существам. Если кораблю суждено погибнуть, то он должен забрать с собой и всех этих тварей.
Снаружи уже долгое время ничего не было слышно. Прекратились даже стоны мутантов и клацанье когтей. И потому он все же решился, сжав кулаки и до боли прикусив губы. Эрнест явно хотел его спасти, уцепившись за единственный остававшийся шанс, но ему все равно не суждено выжить. Уверенный, что остался последним живым человеком на борту, Даниэль нажал кнопку раскрытия спасательной капсулы. Он ожидал увидеть разоренный мостик, залитый кровью и заваленный трупами. Однако то, что предстало перед его глазами, поразило его еще сильнее.
Мостик изменился до неузнаваемости. Пол и стены теперь закрывали толстые наслоения живых тканей, покрытые кожистыми наростами и едва заметно пульсирующими сосудами. Растянутые мышцы и связки протянулись до самого потолка. Исчезли тела, полностью поглощенные и растворенные в общей биомассе. Большая часть операторских пультов исчезла под наростами, оставив только едва заметно светившиеся сквозь плоть сигналы дисплеев.
Задержав дыхание от страха, Даниэль осторожно выбрался из спасательной капсулы, медленно поставив ногу на податливую и вязкую плоть. Та вздрогнула как живая, стоило только ее коснуться, и Даниэль замер, опасаясь худшего. Однако ничего не произошло, и он уже смелее встал на обе ноги, оглядываясь по сторонам. Большая часть освещения теперь погасла или отключилась, мостик освещало только несколько уцелевших ламп, не до конца затянутых плотью. Глаза с трудом привыкали к окружающему полумраку, и Даниэль едва мог поверить в то, что все же видел.
Это противоречило всем его знаниям биологии, но отрицать реальность подобного не мог. Он чувствовал насыщенный запах гнили и свернувшейся крови в воздухе, слышал, как противно чавкает и хрустит живая плоть под тяжелыми подошвами корабельных сапог. Даниэль мог даже разглядеть, как слабо пульсируют толстые сосуды, кривыми жилами оплетающие всю разросшуюся биомассу на полу и стенах. Из-под сапог при каждом шаге выступала почти прозрачная лимфа, стоило только надавить сильнее.
Даниэль окончательно убедился в том, что спасти «Центавр» невозможно. Последняя слабая надежда, еще копошившаяся в душе вопреки всему, умерла. Крупнейший колонизационный корабль в истории превратился в нечто новое и уродливое, противоречащее самой человеческой природе. И он должен был исчезнуть, чтобы избежать любого шанса снова оказаться обнаруженным новыми исследователями.
Под ногой что-то звякнуло, и Даниэль увидел там странный пистолет Эрнеста, наполовину вросший в плоть. Вытащить его оказалось непросто. Органическая ткань, оплетавшая металл, хорошо тянулась и не желала отпускать добычу. Ее наросты отдирались с противным чавкающим звуком, оставляя следы густой слизи, прилипавшей к коже.
- Значит, сам не успел, - тяжело вздохнул Даниэль, неуверенно беря в руки казавшееся тяжелым и неудобным оружие. Никогда прежде он не держал ничего подобного в руках и не думал, что это вообще когда-нибудь понадобиться. Пистолет казался чем-то лишним, и как правильно целиться из такого оружия, он знал только в теории.
И все же, вооруженным Даниэль почувствовал себя немного увереннее. В какой-то момент в голове даже мелькнула мысль, что, в крайнем случае, успеет выстрелить себе в голову прежде, чем его начнут рвать на куски. Мысли формировались в голове в совершенно случайном порядке, опережая и обгоняя друг друга, но отказываясь выстраиваться в стройный план.
Двигаться вперед было страшно. Страшно до дрожи в коленях. Даниэль боялся, что в любой момент из полумрака выскочит уродливая тварь, мутировавшая из человеческого тела, и разорвет его на части своими кривыми когтями. Но единственными звуками оставалось тихое чавканье плоти под ногами. В какой-то момент он остановился, замерев от ужаса, услышав новый звук. В почти полной тишине даже слабые отзвуки были хорошо слышны, и ближе к капитанскому месту стал слышен еще один.
Кто-то шумно дышал. Он с трудом втягивал в себя воздух и с облегчением выдыхал через секунду, чтобы потом опять все повторить. Даниэль мог только предположить, что эти звуки относились к бесформенной массе, поглотившей место и большую часть капитанского пульта управления. В отблесках уцелевшей лампы освещения можно было разглядеть вздрагивавшую плоть, поднимавшуюся и опускавшуюся в ритм звукам дыхания. Подойдя ближе, Даниэль осознал, что вся эта масса плоти напоминает разбухшую человеческую фигуру, вросшую в бесформенные кожистые и бугрившиеся наросты.
На глазах у Даниэля эта фигура медленно подняла распухшую руку с трескавшейся в местах сгибов кожей, и опустила на пульт, неуверенно нажимая на кнопки. Раздувшиеся пальцы не шевелились, из-за чего даже простые действия это существо выполняло с большим трудом. Даниэль даже задержал дыхание, узнав набранную комбинацию. Чем бы ни было это существо, оно запускало процесс торможения корабля. Перехватив контроль над системой и наверняка подключившись и к другим операторским пультам, оно теперь пыталось вывести корабль из режима подпространственного прыжка. Самые страшные из кошмарных предположений в один миг проснулись в его сознании. Если это существо оказалось достаточно разумно, чтобы начать торможение корабля, то точно так же могло проверить и имевшиеся банки данных, чтобы отследить весь его маршрут. И тогда оно могло вернуть «Центавр» в Союз. Неподготовленные и не ожидавшие ничего подобного звездные системы, живущие в мире и покое, будут обречены, стоит хотя бы одной подобной твари проникнуть в город.
Даниэль не мог принять ответственность за подобное. Не хотел становиться тем, по чьей вине нечто подобное обрушиться на Союз. И он сделал единственное, что вообще было возможно в подобной ситуации. Подняв пистолет, глава экспедиции выстрелил в это существо. С такого расстояния не мог промахнуться даже человек, впервые державший в руках оружие, и тяжелая пуля пробила податливую плоть в районе груди. Тело словно лопнуло, обдав все вокруг вонючей бурой жижей и ошметками плоти. В этот момент весь мостик содрогнулся, как от боли, и издал долгий протяжный стон. Даниэль едва удержался на ногах, но успел мрачно усмехнуться. Он был слишком захвачен тем, что должен был сделать, чтобы даже просто испугаться. 
Бросившись к пульту, Даниэль принялся рвать оплетающие его наросты плоти, брызгавшие лимфой и гнилью. Под ними, залитые слизью или чем-то подобным, все еще оставались панели управления. Между рычагами и кнопками шевелились похожие на опарышей белые черви, цепляясь за пальцы крошечными лапками. Преодолевая отвращение, Даниэль активировал голограммный экран. Судя по выведенным на него данным, корабль приближался к наиболее стабильной точке выхода из подпространственного тоннеля.
Тишину мостика нарушил новый долгий и протяжный вопль, пробиравший до самых костей. В полумраке мостика не было видно существа, издавшего его, но причину его появления угадать было не сложно. Даниэль привлек к себе внимание этих тварей, застрелив пытавшееся управлять кораблем существо, и теперь проснувшаяся охрана собиралась его уничтожить.
Закусив губу, молодой гений запустил систему возвращения в реальное пространство. Защитные системы компьютеров тревожно засигналили, предупреждая о нарушении стандартного алгоритма. Пропуская стадию торможения и сканирования окружающего пространства, Даниэль рисковал целостностью корабля и возможностью столкновения при возвращении в реальность. На капитанском голограммном экране засветилась большая красная предупреждающая надпись, что точка выхода не рассчитана. Система безопасности протестовала против такой полученной команды, а за спиной Даниэля уже слышались частые шаги приближавшейся твари. Он не оглядывался, вспотев от страха и понимания того, что собирался сделать. Только твердая уверенность в том, что кроме него уже никто не сможет все это остановить, не давала ему все бросить и бежать, пытаясь выгадать еще несколько бессмысленных и полных страха мгновений своей жизни. Закрыв глаза, и крепче вцепившись в пульт, Даниэль выкрутил контроллер горизонтального положения корабля. При резкой смене положения поле искусственной гравитации не успевало за кораблем, создавая эффект воздушной ямы.
Каркас корабля затрещал от резко возникшей перегрузки, а на мониторах засветились предупреждающие сигналы. Весь «Центавр» пошатнулся, резко меняя курс, и в следующий миг раздался громкий скрежещущий звук. Перед глазами Даниэля появились сообщения о повреждениях правого борта и разгерметизации части отсеков в результате предположительного столкновения. Даниэль все равно не мог понять, с чем можно столкнуться в подпространственном тоннеле, но время на это уже не оставалось. Существо за его спиной, пронзительно заверещав, покатилось по полу, не удержавшись на одном месте. Наросты плоти отваливались от металлических стен и обзорных окон, с противным шлепком падая на пол и брызгая кровью во все стороны.
Даниэль крутанул контроллер в другую сторону, только усиливая амплитуду. Все, что не было прочно закреплено, полетело со своих мест. Даже он сам едва удержался на ногах. От такого хаоса появились и другие твари, прежде спавшие или замершие где-то, но теперь разбуженные качкой и грохотом корабля. Левый борт от перегрузки тоже получил повреждения. Целые секции превращались в мешанину стальных обломков и искореженных каркасных опор. Листы внешнего бронирования срывало и сминало как тонкую бумагу. Появились сообщения о возникшем пожаре.
Даниэлю было больно. Ему было больно видеть то, что происходит с кораблем, в который он вложил столько усилий. «Центавр», который должен был стать вечным памятников его таланту в истории, буквально разваливался на части. Ни один корабль не был приспособлен к таким резким перегрузкам, и испытание его на прочность приводило ко все новым разрушениям, не только внешним, но и во внутренних секциях. Там амплитуда качки и толчки от ударов извне ломали переборки и каркасные опоры. 
Запрос на немедленный выход из подпорстранственного тоннеля был отклонен корабельными системами из-за слишком большой опасности. Даниэль выругался и активировал командную консоль управления, пароль к которой был только у него, капитана и Эрнеста. С ее помощью он мог изменять любые алгоритмы всех систем корабля, в том числе и ограничения безопасности. Проклиная все на свете, он, используя свой контрольный пароль, полностью перевел все управления кораблем на ручной режим.
После этого он повторил команды на аварийный выход из подпространственного тоннеля. В этот раз системы безопасности проигнорировали указание, и был запущен алгоритм остановки гипердвигателей. «Центавр» снова тряхнуло, и грохот только усилился. Даже без переключения контроллера корабль трясло из стороны в стороны, так что не выдерживали даже крепления. Кресла и пульты операторов на мостике срывало со своих мест, и они разлетались как пушинки. Одно из стекол панорамных окон треснуло от удара. Длинная и глубокая трещина грозилась в любой момент превратиться в сквозной пролом, и последующая декомпрессия убила бы на мостике все живое.
Даниэль отменил последовательное отключение гипердрайва и переход на двигатели реального пространства. Резкий скачок должен был уничтожить корабль. Чувствуя, как слезы обиды собираются в глазах, он нажал клавишу прыжка.
В тот же миг корабль тряхнуло так, что он сам не удержался на месте, отлетев в сторону и врезавшись с наросты плоти за спиной. От удара воздух выбило из легких, а в глазах потемнело. Дыхание сбилось, и каждый новый вздох отдавался пронзительной болью в груди. Едва не теряя сознание, он успел схватиться за что-то, когда корабль затрясло с новой силой. На несколько мгновений стены и пол поменялись местами, и все полетело в разные стороны. Даниэль закричал, когда потерял опору под ногами, падая куда-то в сторону стеклянного потолка, уже покрытого трещинами. И почти сразу же снова свалился на пол, с трудом втягивая воздух отбитыми легкими.
Корабль буквально вывалился в реальное пространство с грохотом и треском. Даниэль даже услышал серию взрывов, прошедших вдоль борта, настолько громких, что отзвуки от них прошли по всему кораблю. Корабль накренился, продолжая нестись куда-то вперед, уже никем не контролируемый. За стеклом потолка было видно пламя, охватившее корпус корабля из-за резкого перехода. За всполохами пламени мелькало что-то темное и массивное, но Даниэль и так едва не терял сознание, чтобы еще успевать понимать, что происходит вокруг.
«Центавр» потерял управление. Повреждения, полученные при резком выходе из подпространственного тоннеля, уничтожили почти все рулевые системы. Сильнее всего оказались повреждены секции в носовой и кормовой частях. Сканеры и локаторы, установленные на носу корабля, буквально исчезли в серии взрывов и возникшем следом пожаре. Корма потеряла почти все двигатели гипердрайва, не выдержавшие перегрузки при резком отключении. Из-за возникшего пожара были отключены и двигатели реального пространства, но пламя постепенно подбиралось к системам подачи топлива, заполненным взрывоопасными веществами.
Грохот и сообщения о новых повреждениях продолжались, корабль трясло и раскачивало на ходу. Даниэль только продолжал держаться за попавшее под руку крепление, с трудом понимая, что происходит вокруг, и ожидая конца. В любой момент реактор мог получить критическое повреждение, и тогда корабль будет уничтожен единым неконтролируемым выбросом энергии огромной мощности.
Новый грохот, и аварийные сообщения на капитанском пульте указали на потерю сигнала сразу от нескольких секций в носовой части. В тот же миг огонь почти погас, и за стеклом снова появились звезды. Потерявший управление и уже больше похожий на искалеченный метеор «Центавр» продолжал стремительно приближаться к оказавшейся на пути звездной системе. Яркая и крупная звезда, окруженная широким метеоритным поясом с несколькими крупными планетами на орбитах. Даниэль видел сквозь закопченное стекло быстро приближающийся бурый шар, закрытый большими и темными облаками. Три крупных спутника планеты выстроились практически на одной стороне, и один из них явно имел собственную атмосферу.
Продолжая терять куски обшивки и целые секции, «Центавр» оказался захвачен гравитационным полем планеты и теперь падал на поверхность. Точка выхода из подпространства оказалась предельно близко к звездной системе, и влияние гравитации разрывало корабль на части. Даниэль прикрыл глаза. Теперь все должно закончиться.