Мисс Агата служанка по особым делам.

Глава 4.

ГЛАВА 4

ОГРЕХИ НА КРУЖЕВАХ

Спокойствие в доме миссис Мэри держалось на двух вещах: кипящем чайнике и непроницаемом выражении лица хозяйки. Всё остальное — шаткая конструкция из приличий, заколок и усталости.

После ярмарки прошло три дня. Джонатан не появлялся, но оставил о себе послевкусие — как кусочек хорошего шоколада в доме, где все едят овсянку. Мэри ничего не говорила, но заварку клала щедрее, а вопросы формулировала короче. Я знала: она наблюдает.

Тем временем в доме возникла новая проблема: пропавшее кружево. Не золото, не фамильные реликвии — но кружево, которое, как оказалось, было частью «сентиментального комплекта» Мэри. А значит, тревога была серьёзной.

— Его не брали с сундука десять лет, — сказала она, словно читала надгробие. — А теперь оно исчезло. Я не обвиняю. Пока.

— У меня есть гипотеза, — ответила я.

Мэри прищурилась.

— Начинай.

— Кружево не исчезло. Оно в доме. Просто его переместили. По ошибке или намеренно. Надо узнать, кто имел доступ.

— Я, ты и Джордж.

— А гости?

— Только миссис Хадсон. Но она боится пыли.

— Тогда остаются два варианта: Джордж, или вы.

Она подняла бровь:

— Я?

— Не специально. Возможно, в поисках чего-то другого. Или во сне. Или из привычки.

Мэри молчала. Потом резко встала.

— Следуй за мной.

Мы поднялись на чердак. Тот самый, где я перебирала травы. В углу — сундук. Внутри — всё, что не пригодилось за последние двадцать лет: ленты, скатерти, коробка с пуговицами. Под ней — кружево. Свернуто аккуратно, но в другой бумаге.

— Джордж искал на днях свечи. Видимо, сдвинул. Я не заметила.

Я промолчала. Но Мэри кивнула.

— Это было... профессионально.

— Я стараюсь.

Мы вернулись в кухню, и я начала варить мыло. Лаванда и шалфей — отличный тандем. Добавила немного сажи — бабка говорила, от пятен и от сглаза помогает.

---

В полдень зашла миссис Брейди. С новостью:

— Ты слышала? У миссис Флеминг служанка упала с лестницы. Говорят, подскользнулась на кружевной салфетке. Той самой!

— Что она делала с салфеткой на лестнице? — спросила Мэри.

— Вот именно! Поговаривают, что украла, а потом боялась, что найдут. Вдруг упала. Сама виновата, конечно. Но у Флеминг шок.

Я молчала, но внутренне хмыкнула. Кружево как оружие — неожиданно. Но логика тут простая: мелочь — это тоже мотив. Особенно для тех, кто живёт мелочами.

Мэри тихо произнесла:

— Ты можешь поговорить с ней. С этой служанкой. Миссис Флеминг всё равно в панике, она будет рада, если кто-то «поймёт».

— А мне положено?

— Ты — особая служанка. По делам. По особым делам.

Так родилось новое название моей должности. Без оклада, но с перспективами.

---

Служанку звали Милли. Молодая, глуповато-невинная. В бинтах, с выбитым плечом, но жива. Я пришла к ней как старая подруга. Принесла сушёные яблоки. И кашу. Она всплакнула. Я слушала. Как психолог. Без осуждения. Без вопросов. Просто ждала, пока пойдут нужные слова.

— Я хотела просто примерить... Это кружево. Оно было на столе. Я взяла, пошла в комнату. Потом испугалась. Услышала шаги. Побежала вниз — и поскользнулась. Оно зацепилось за каблук…

Я кивнула.

— Ты не воровка. Ты — дура. Но это лечится.

Она посмотрела на меня с благодарностью. И с удивлением.

Я оставила ей травяной компресс и вышла. Мимоходом прошептала миссис Флеминг:

— Пусть читает псалмы и не трогает чужие скатерти. Наказание уже пришло. Не добивайте.

---

Вечером я вернулась в дом. Мэри уже ждала. Смотрела в окно, как будто там не вечер, а какое-то послание на горизонте.

— Ну? — спросила она, не поворачивая головы.

— Глупость. Без злого умысла.

— Значит, всё-таки служанка?

— А вы думали — призрак кружева?

Она засмеялась. Впервые — открыто. Прямо. И я вдруг поняла, что с каждым днём этот дом становится не только местом работы. Но местом смысла.

— Ты уже не просто помощь, — сказала Мэри. — Ты — как трость, которой ещё и по морде можно.

— Комплимент века.

— И ещё. Завтра приедет Джонатан. Говорит, у него дело.

— Надеюсь, не по кружеву.

— Нет. Он сказал: «По разуму». И добавил, что ты «слишком интересная, чтобы быть просто молчаливой».

Я улыбнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему. Возможно, впереди меня ждёт не только мыло, варенье и вороватые миссисы. Возможно, — кое-что человеческое.

Но до этого — ещё пятна, плиты и сушки белья.

Я — Агата. Я ещё не разобралась с этим веком. Но уже кое-что в нём замечаю.