Мисс Агата служанка по особым делам.

Глава 6.

ГЛАВА 6

ДОМ ЛЕДИ М. И ДНЕВНИК, КОТОРЫЙ НЕ ХОТЕЛИСЬ НАХОДИТЬ

Особняк, куда нас привез Джонатан, оказался типичным поместьем для пожилых дам с тайнами. Два этажа, облупленная веранда, викторианские колонны и сад, в котором розы выглядели подозрительно ухоженными — кто-то или слишком любит цветы, или прячет что-то в клумбах.

Нас встретила молодая женщина в очках и со взглядом загнанной библиотекарши.

— Агата? Я — Мэй. Я писала Джонатану. Прошу, войдите. И… заранее извините. Тут всё… странно.

Странность началась с порога: в прихожей стояли чашки с солью, над дверями — засушенные травы, а на полу — узор из мела.

— Это для духов, — прошептала Мэй. — Леди М. уверена, что они приходят ночью.

Я кивнула. Психолог во мне уже поправил очки и открыл блокнот.

— Сколько лет вашей леди?

— Сорок шесть.

Я подняла брови.

— И она… видит духов?

— Или притворяется. Или… — Мэй понизила голос. — Или ей действительно пишут.

---

Леди М. оказалась женщиной с безупречной осанкой и выражением лица, как у ректора университета перед сокращением кафедры. С первого взгляда — безумной не выглядела. Но глаза… глаза искали не меня, а воздух.

— Вы — та, что замечает? — спросила она.

— Я — та, что не пропускает пылинку. И иногда задаёт неудобные вопросы.

Она кивнула и указала на кресло. Мы сели, как на допросе, только без протокола.

— Мой муж умер три года назад. Он вёл дневник. Там — не только мысли. Там схемы. Карты. Подозрения. Он был… собирателем чужих грехов.

— А теперь дневник пропал?

— Да. И вместе с ним — тишина. С тех пор в доме шум. Тени. Запах табака по ночам. И письма.

Она протянула лист. Бумага старая. Почерк — не женский. Тон ровный, но… будто чужой. Чужой даже для эпохи.

> «Ты думала, он ушёл? Нет. Он просто не хотел, чтобы ты нашла. Но теперь — ты ищешь. Значит, ты готова. Следи за окнами. Там, где отражение не твоё — там правда.»

— Вас это пугает?

— Меня пугает не письмо. А то, как оно попало в мою комнату. Я проснулась, и оно было на столике.

Я мысленно поставила галочку: симптомы тревожности, возможно паранойя, возможно — кто-то играет на страхах.

---

Я провела день, осматривая комнаты. В спальне леди М. — ничего, кроме пыли и книги о ботанике. На кухне — травы, но сушёные криво. Подделка?

В подвале я нашла ящик с вином. Один был приоткрыт. Внутри — свёрток с записями. Но не дневник. Просто счета. Среди них — один странный:

> 14 фунтов на "услуги медиума".

Я поднялась к Мэй. Она мыла окна с лицом, полным обречённости.

— Кто ещё, кроме вас, имеет доступ к спальне леди?

— Только я. И Дженкинс. Садовник. Он приносит ей лаванду. Но… он странный. Ходит, будто по полю боя. Один раз я видела, как он что-то прятал в компосте.

— А мы пойдём копать.

---

Компост оказался кладом: завёрнутый в промасленную ткань блокнот. Страницы — разрозненные. Но почерк леди М. я уже узнала. Только… более твёрдый. Как будто писался не рукой дамы, а… кем-то, кто знает, как писать, чтобы тебя слушали.

Я взяла страницу с пометкой:

> «Если ты читаешь это — ты тоже не веришь. Отлично. Тогда начни с лаванды. Её подсыпают в чай. Только не ту. Она — из Болгарии. Там её сушат по-другому. Узнай, кто возит. И главное — не верь зеркалам.»

---

Вечером я заварила чай из найденных у леди М. трав и понюхала. Аромат — резкий, не характерный. Слишком терпкий. Добавка?

Я тихо спросила у Мэй:

— Кто поставляет вам травы?

— Лавочник из деревни. Имя не знаю. Приносит Дженкинс.

— Нам нужен чайник. Но не для чая. Для анализа.

---

Я написала Мэри:

> «Запрашиваю помощь. И щепотку уксуса. Тут запахи не только духовные. Я нашла первую трещину. И, как всегда, всё начинается с кухни.»

Мэй, наблюдая за мной, вдруг сказала:

— Вы странная.

— Я — Агата. У нас странность — норма.

Она улыбнулась. Впервые.

Я села у камина и сделала запись в дневнике (в новом, моём):

> Леди — не безумна. Просто окружена людьми, которым выгодна её истерика. Дневник — ключ. Джонатан — всё чаще смотрит на меня, как будто ищет ответы. Мэй — способна. Но сломана. Пока.

Я — служанка по особым делам. И, как всегда, всё началось с чая. И закончится — может быть, тоже им.

Если успею разоблачить духи… до того, как они станут настоящими.