Мисс Эндерсон и её странности

Глава 1.3

К ужину в собственном доме Алеста опоздала. Ужинали в нём всегда достаточно рано — за счёт младших, которых укладывали спать первыми. Обычно к возвращению Алесты они уже занимали собственные кровати, слушали сказки в исполнении их матери, а-то и видели свои первые сны. Но в этот раз Алеста вернулась ещё до того, как наступило время спать.

В двухэтажном, но всё-таки весьма скромном, домишке свет горел во всех окнах, кроме одно-единственного — окна той комнаты, которую отвоевала в личное пользование Алеста. Эта картина удручала. В голове сами собой возникли суммы, которые выпишет управляющая компания за использование энергии на освещение. А ведь кто знает, как к сегодняшнему известию отнесутся постоянные покупатели Лавки странностей. Вдруг решат не рисковать и не приезжать в Плуинг, посчитав собственную жизнь дороже магических приборов. И чем тогда платить?..

Громкий лай Короля Подземельных известил домашних о возвращении самого пса и его вечно занятой хозяйки. Сквозь стекло и полупрозрачный тюль Алеста различила силуэты, направляющиеся к окнам. Два стремительных силуэта в гостиной — кузина и старший кузен. И медлительный силуэт на кухне — бабушка.

Как-то так получилось, что в данный момент этот скромный домик вмещал в себя девятерых человек, не считая животных.

Он появился у семьи Эндерсон сразу после женитьбы бабушки и дедушки, много лет назад. Вскоре после этого у них родилась дочь, а потом ещё и сын. И дочь, и сын покинули дом, когда стали достаточно взрослыми для самостоятельной жизни. Но после вернулись. Каждый — по своей причине.

Дочь, Жолен, вернулась двадцать четыре года назад, держа на руках собственного ребёнка — маленькую Алесту. С рождением ребёнка закончилось её продвижение по пути магии. Впрочем, в роли матери она тоже не слишком-то и продвинулась.

А сын, Ларк, вернулся не так давно, пять лет назад. Но объявился в многочисленном числе. Во-первых, он привез вместе с собой жену — Вивитт, девушку с весьма непростым, если это достаточно подходящее слово, характером. Во-вторых, с ними прибыли два совместных ребёнка: девочка по имени Ивори, которая родилась ещё до заключения брака между Ларком и Вивитт, а потому носила девичью фамилию матери. И старший сын — Ройл, причём уже Ройл Эндерсон.

Младший сын, Пепин, появился здесь, в этом доме. Недавно научился бегать, так что пугает теперь присутствующих своими внезапными появлениями…

Встречали Алесту толпой. Всё-таки, видели её в доме нечасто, так что надоесть Алеста домашним не успевала. В первом ряду встречающих находились, конечно, дети. Предприимчивая Ивори, блеснув золотом волос, подхватила коричневую кожаную сумку, постоянную спутницу Алесты. Пепин обнял Алесту за правую ногу — на обе пока что не хватало рук. А вот Ройл в последнее время стал сдержаннее на проявление чувств, а потому кивнул Алесте, как взрослый. А потом молча протянул ей чертеж, который всё это время прятал за спиной.

И Ивори, и Ройл мечтали стать конструкторами, когда вырастут. Теми, кто изобретает приспособления, которые потом продаёт Алеста в своей лавке. А-то и нечто более продвинутое, возвышенное, грандиозное. В общем-то, все дети, растущие в Глейменсе, мечтали стать либо конструкторами, либо магами. Теми, кто создает, или теми, кто использует… Талант к магии младшее поколение семьи Эндерсон обошёл, и вариантов для мечтаний осталось не так много.

Бабушка засуетилась — в её глазах Алеста все ещё была малышкой, первой внучкой, а потому особенной. Помогла снять дублёнку, повела на кухню, принялась накрывать стол остатками ужина. Заслышав звон тарелок, в кухню заглянул дедушка, который никогда не отказывался поужинать во второй раз. Потом вбежала Вивитт, потерявшая Пепина, зыркнула на Алесту большими тёмными глазами. Пепин был успешно утащен с кухни куда подальше, а следом Алеста различила смех дяди, Ларка. Пока остальные от выходок Пепина хотели выть, он относился к ним с изрядной долей юмора…

Всё семейство напомнило о своём присутствии. Только мама никак не дала о себе знать. Ни словом, ни взглядом, ни даже едва различимым дыханием. Ну и ладно.

Кухонька, она же трапезная, в доме была скромных размеров, совсем не рассчитанной на девятерых. Прямоугольный деревянный стол, по задумке, вмещал в себя шесть персон. Шкафчики с резными дверцами вмещали в себя лишь маленькие кастрюльки и в лучшем случае четыре набора посуды. А в раковину и вовсе одновременно вмещалось лишь три тарелки. Тюль кое-где провисал — в попытках вместиться в пространство трапезной кое-кто мог наступить на край тюля, а кто-нибудь другой в это время потянуть его в сторону. И крючки вылетали безжалостно.

— Как дела в лавке? — поинтересовалась бабушка. Села напротив Алесты, положила голову на локоток, обратила на неё выцветшие зелёные глаза. Цвет глаз в их семье передавался по женской линии — бабушка, мама, Алеста, даже Ивори досталось. Чем девушка моложе, тем ярче и задорнее глаза. А к старости всякую искру теряют. — У нас всё по-прежнему, — бабушка вздохнула. — Косси опять чуть без хвоста не остался, еле отбила его от нашего младшенького.

— Он скоро вообще откажется вниз спускаться, — Алеста покачала головой.

— Он бы уже перестал, — согласилась бабушка, — если бы его всякий раз не вынуждало чувство голода.

— Ты его тоже бери с собой, Алеста, — предложил дедушка, оторвавшись на мгновение от блинчиков, которые вызвали у него интереса куда больше, чем у Алесты. Хмыкнул в пушистые седые усы. — Будете втроём ходить. Стая.

— Тогда лавка долго не проживёт — они с Королём обязательно что-нибудь не поделят… Дела заморозило — никто ко мне сегодня даже не заглянул. Зато в самом городе… неспокойно сегодня.

Дядя всё-таки тоже добрался до кухни, хоть и не стал заходить внутрь, остановился в проходе. Высокий, поджарый, выглядящий куда моложе прожитых сорока. Впрочем, когда сбрасываешь с себя груз всякой ответственности, жить в самом деле становится легче и беззаботнее.

— А я слышал об этом беспокойстве, — поделился дядя. — В каком бы кругу не оказался, все только о нём и говорят.