Миссия. Ди-7

Глава 18. Глобальные исследования, добрые дела с непредсказуемыми последствиями и кинжал в сердце

Не мешайте творить добро! Добрые дела редко остаются безнаказанными. N.N.

Ринуаль-Эстель де Гресс

Полные исследовательского энтузиазма, вернулись на корабль. Нам очень повезло, что в складском отсеке кроме дежурных техноробов никого не было. Хотя, с нашими безграничными рабочими допусками, вряд ли кто-то стал бы задавать неудобные вопросы. Разве что сам Станислав. Но теперь, пользуясь удачным случаем, мы вообще перезагрузили систему в ноль: никто никуда не приходил и ничего не вывозил. Главное теперь и возвратиться так же инкогнито.

Погрузили на гравиплатформу большую часть компактного оборудования и айлендской медтехники из ещё не распакованной Литыной генной лаборатории.

Опять взяли образцы, но даже при более тщательном обследовании снять специфическое мутационное воздействие без полной генной модификации не представлялось возможным. Сложновастенько как-то выстраивалось. Но делать-то что-то надо. Не бросать же их помирать из-за какого-то козла. Если верить бабке, конечно. Сказочница еще та.

Со мной связался Шейд. Очень удивлялся, что мы так долго на планете. Оказывается, у нас уже поздний вечер и он волнуется. Я сказала, что мы в Альтернативном изучаем флору и фауну, а Лита добавила, что будем продолжать изучать еще и ночную. Она здесь гораздо интересней дневной. На том завершили диалоги и начали экспериментировать. Сначала на очень больных. Тех, кто при смерти. С помощью техноробов и гравиплатфомы свезли всех выживших на данный момент в наскоро распакованный медмодуль. Как раз пригодился айлендский спецпроект для чрезвычайных ситуаций в закрытых мирах. Барокамер там было около пятьсот, но хоть что-то…

Потихоньку вырисовывались первые позитивные реакции. Задержались и правда, аж до утра. Но надо же было хоть первые результаты перепроверить. Мы были довольны. Теперь с нашей легкой руки эти жители будут не подвержены всем вирусам и, как и мы, обретут жизнь без старости. А к старикам, постепенно, с выправлением генома, придет относительная молодость. Организм сам будет держать возраст на среднем уровне. Навсегда. Ну, а если их поубивают физически, это уже не наша вина. Мы тоже не бессмертны. Пусть защищаются. Будет за что бороться.

Наслушавшись бабку, Лита дополнительно ввела в геном наших «пациентов» последние айлендские разработки по противостоянию «чарам» гремлинов. Чтоб никакой колдунишка уж точно не смог ничего на них «наслать».

Как можно быстрее свернули свой спонтанный базовый медцентр вместе с лабораторным комплексом, пока никто не застукал нас за настолько глобальными исследованиями. И с осознанием хорошо проделанной работы вернулись на корабль.

– А Станислав не посчитает, что это нарушение Конвенции о невмешательстве в развитие видов? – уже на корабле вяло поинтересовалась я.

Компаньонка так же устало пожала плечами:

– Так мы можем никому ничего и не говорить, – я только рот открыла, как Лита продолжила. – А если кто узнает, свалим на побочный эффект моих генетических исследований.

Я опять отрыла рот, но Лита снова меня опередила:

– А если Айленду в моем лице предъявят Ноту Протеста и санкции «за грубое попустительство» – так нам не привыкать, – отмахнулась она.

Я вздохнула:

– Даже мне сейчас кажется, что мы чуть перестарались…

Потихоньку пристроив гравиплатформу на прежнее место и более-менее придав вид «нераспакованности» лабораторному оборудованию, так никем и незамеченные, усталые и довольные собой, добрались до своего отсека.

Чтобы сориентироваться в обстановке и узнать последние новости тут же сами связались со Станиславом. Как ни странно, но он нас пока вроде бы не разыскивал. И вообще был занят. Они, оказывается, расконсервировали Базу и входили внутрь. Шейд, конечно, тоже был там. Класс! Всем не до нас. Можно отдыхать, а то с ног валимся что-то. Нельзя же так много работать.

Доклады по флоре и фауне «сбросим» попозже, благо содержимое бабкиных зелий дадут познаний в этом аспекте на пять лет вперед. Вот с такими мыслями и доползли до кроватей.

…Проснулась я резко, в холодном поту и с парадоксальной уверенностью, что умерла вот только что. Такого реалистичного кошмара мне не снилось ни разу. Но, скорее всего, я во сне не орала, иначе бы Лита была уже здесь. А она весело щебетала с кем-то о платьях: её звонкий голосок возбуждённо тараторил что-то о новых фасонах из глубины гардеробной.

Более благостной атмосферы после пробуждения и придумать невозможно, а я всё не могла отойти и вздохнуть свободно. В сердце вонзился кинжал. Красивый. С горящими блекло-синими рунами по хищному лезвию. Брошенный изящными хрупкими пальчиками под тихий мелодичный речитатив приятного девичьего голоса, в котором я не смогла разобрать ни одного знакомого слова.

Сколько себя помню, была неравнодушна к старинному холодному оружию. Насмотрелась много коллекционных вещиц, но такого шедевра не видела никогда. Только в сегодняшнем сне. Причем, кошмарном. И этот шедевр вонзившись в сердце, запал в душу.

Осторожно, словно сама не своя, поднялась и двинулась к бассейну. Будто чувствовала – вода смоет дурной сон быстрее всего. Так и случилось. Уже через полчаса воспоминания явно поутихли.