"Миссия Припять"

19 ноября 1941 года

Я пришла в себя. Переход между реальностями оказался безболезненным. Исчезли фашисты. На их месте вдоль дороги шли в грязной одежде женщины, держа за руки маленьких детей.

За ними следом ехал танк с гитлеровской символикой.

Притаившись, я решила понаблюдать за необычной сценой.

Бедных женщин фашисты ругали, кричали на них, а иногда и прикладывали руку.

Самыми последними оказались офицеры вермахта.

Перед собой они вели невысокую девушку. Ее шею обмотали крепкой толстой веревкой, за конец которой ее вели фашисты.

Детские крики и плач взрослых заполнили злополучное местечко.

Кто-то из военных тянул веселую песенку, пиная перед собой пленных.

Решение пришло быстро.

Я последовала за колонной.

Притаившись в кустах, я следила за каждым шагом.

Мужчины громко смеялись. Женщины молчали.

Угадать их маршрут оказалось несложно.

За колонной пленных женщин, вели мужчин. В отличие от спокойного слабого пола, они кричали, ругались, а иногда и дрались.

Один попытался сбежать, но его тут же расстреляли.

Скрипя зубами, я сжала кулаки.

Мрак заструился по согнутым пальцам.

Несчастных вели на виселицу.

Возможно, пленным повезет умереть сразу же. Одних уведут на виселицу, других на расстрел.

В конце дороги колонна разделилась: буйных мужчин повели в правую сторону, а спокойных женщин – в левую.

Я поспешила за ними. Меня заинтересовала девушка с петлей на шее. Она не кричала. Только едва слышно плакала. Я сумела разглядеть ляп во рту. Пленница тяжело дышала, но вела себя тихо. Она чувствовала, что скоро умрет.

Я решила спасти ее, во что бы то ни стало. На других мне было плевать – им все равно не помочь.

С виду простая рыжеволосая девочка в грязном, напоминающем рясу, платье, на котором виднелись пятна крови. Босыми ногами она ступала по холодной земле.

Мрак зашипел, сужаясь вокруг ног.

Едва колонна скрылась за серыми кирпичными домами, я бросилась следом за ними.

И увидела довольно жуткую сцену.

У несчастной рот был залит гипсом. Она мычала, пока сурового вида фашист подвешивал ее к перекладине виселицы. Слезы ручьями текли по лицу. Ей развязали руки. На платье от солнечного света блеснул нательный крест.

Рядом с виселицей стоял мрачный священник. Он держал в руках библию и, закрыв глаза, он что-то бормотал.

Офицеры держали автоматы наготове.

Я попыталась прикинуть, удасться ли мне бесшумно устранить врагов. Однако это могло привести к провалу. Лучшим решением было нанести удар сразу же, заставив неприятелей паниковать.

Едва я решилась начать бой, как послышался грохот.

Офицер вермахта резко сбил ногой табуретку, на которой стояла несчастная.

Девушка резко повисла, громко мыча.

Я больше не смогла терпеть. Злость и ненависть затмили разум. С огромной скоростью напала на фашистов, раскидав их в разные стороны.

Пленные громко кричали, прижимаясь к стенам домов. Фашисты вооружились автоматами. Оглушительные выстрелы разнеслись по городу. Крики и ругань лились, не прекращая. Мне удалось положить двоих немецких солдат.

Я всмотрелась в лица перепуганных мужчин.

В их глазах заметила первобытный нечеловеческий страх. Они боялись боевую незнакомку. Никто не решался подойти ближе.

Мрак расплывался под ногами, с каждой минутой приближаясь к заветной добыче.

Внезапно к месту казни приехал немецкий автомобиль с символикой. Черный металл блестел от закатных лучей солнца. Майор, стройный высокий мужчина, вышел из автомобиля и заложил руки за спину, не предпринимая никаких действий. Солдаты, придя в себя, медленно окружали меня.

Я стояла под дулами автоматов.

На моем лице просияла усмешка.

– Schnappen![1] – воскликнул майор, сделав странный жест рукой.

Солдаты, словно сумасшедшие, едва успели открыть огонь, когда мрак поглотил меня.

Ошарашенные фашисты тыкали в пустоту автоматами.

Наступила пауза.

Немцы едва слышно переговаривались. Произошедшее выбило их из колеи.

-Wo ist sie?..[2]

Майор был в гневе. Он ругал незадачливых солдат в проигрыше.

Пока мужчина извергал ругательства, я материализовалась за его спиной. Набросила на толстую шею цепь и начала душить. Немец задыхался, пытаясь вырваться. Фашисты, как по команде, прицелились.

– Не делайте глупостей, – остудила я их пыл. – Будете стрелять – попадете в своего командира.

Нацисты оказались настоящими трусами. Они убивали ни в чем не повинных людей, но не могли заступиться за себя. Жестокость и ненависть переросли в страх. Мужчины не понимали, что им следует сделать.