Миссия: соблазнить ректора

Пролог

ЗАЗЯЗ. НАШИ ДНИ

Я вытянула шею, прислушиваясь к приглушённым мужским голосам. Неуместное любопытство легко оправдывалось мной тем, что я должна была больше узнать о Миаре Лестарисе. Может быть, с другом он настоящий…

К сожалению, в этот момент край платья, которое я продолжала сжимать в руках, задел одну из стоящих в ожидании своей очереди на мытьё алхимагических склянок. Та грохнулась на пол, я выронила платье, пытаясь перехватить в полёте ещё одну пробирку, а в довершение всех бед пролила на платье моющее средство. Полуприкрытая дверь, отделявшая аудиторию от лаборатории, моментально распахнулась, и на пороге я увидела ректора в компании довольно симпатичного черноглазого брюнета средних лет, уставившегося на меня с искренним недоумением и любопытством.

- Эт-то ещё что?!

Ректор приподнял бровь, глядя на меня сверху вниз, а я готова была хоть сквозь каменный пол просочиться куда-нибудь в подвал. Вид открывался, надо полагать, прекрасный, и пытаться прикрыться было бы попросту смешно. Главное, не поворачиваться к ним спиной… Взгляды двоих мужчин как по команде сперва буквально упали в непомерно откровенное декольте, потом – на нижний край фартука, проходящий аккурат по линии кружев белых чулок, а затем с явным усилием перенеслись на моё покрасневшее лицо и далее удерживались в области его силой, возможно, магией.

- Это наша новая студентка, верлад Кертон, – преувеличенно официальным и любезным тоном проговорил Миар, упорно разглядывая моё левое ухо – или стену над ним. – Лада Ари Эрой. Входит, судя по всему, в таинство учебного процесса. Если не ошибаюсь, через полчаса она должна будет порадовать и вас своими знаниями, умениями и любовью... к познанию. Третий алхимагический курс.

- Лада Эрой, – пробормотал представленный мне Кертон, старательно буравя взглядом моё правое ухо, – я искренне надеюсь, что вы свои знания и умения будете демонстрировать Академии несколько в ином… более закрытом виде. Во всяком случае, на лекциях и практических семинарах. На индивидуальные консультации эти ограничения не распространяются. Тут вы вольны приходить в любой одежде и вовсе без оной…

- Вер-рлад Кертон! – рявкнул Миар, очевидно, вспомнив, что он всё-таки ректор и должен следить за порядком. – Что за непотребство… А ну вон отсюда, адептка!

- Тогда потрудитесь объяснить верладе Алазии причину моего отсутствия. Я тут, как вы верно выразились, постигаю науку: мою учебную посуду. Вероятно, именно этот метод в вашей Академии считается наиболее эффективным для обучения студентов? Что же будет написано в моём дипломе? Алхи…мойщица? А я-то рассчитывала на введение в предмет!

- Вон отсюда, – повторил Миар, и его лицо пошло красными пятнами. – С верладой Алазией я разберусь сам. Будет вам... введение! – последнее он буквально прорычал.

Я честно собиралась покинуть лабораторию, но вот беда – мужчины встали по обе стороны от двери, застыли соляными столбами, так что сохранить заднюю, так сказать, поверхность организма, не прикрытую даже дурацким фартуком, от их взглядов не представлялось возможным. Я вздохнула и потянулась за лежащим на полу, прямо на осколках, платьем, мужчины, как загипнотизированные, взглянули на мою грудь, явно оценив удобство обзора, а потом разом пришли в себя, сдёрнули плащи и протянули мне.

Переглянулись – несколько недовольно. И снова уставились на меня.

По правде говоря, натягивать всё ещё мокрое, а теперь мыльное и пыльное платье не хотелось.

В выборе я не колебалась. Эстей был бы недоволен, если бы узнал… но он же не будет знать обо мне каждую мелочь, верно?

- Спасибо, верлад Кертон! – ласково прочирикала я, начисто игнорируя протянутую руку ректора. – Я непременно верну вам ваш плащ после лекции. Или… – я с трудом сдержала улыбку. – На индивидуальной консультации.

Черные глаза Кертона в обрамлении густых ресниц откровенно смеялись. Что ж, надо полагать, хотя бы «теория и практика трансформаций» не будет невыносимой. Что там говорила про него Шаэль? «Строгий красавчик»?

- Лада Эрой! – прошипел Миар. – Немедленно вон…

И я всё-таки ушла, чувствуя всем телом мягкую и тёплую ткань плаща, а ещё – горящие взгляды двух пар до крайности внимательных мужских глаз.