Миссия спасти Волка

Глава 2

Вернувшись в свою келью, я так и не смогла заставить себя читать писание. Меня мутило от случившегося. В сердцах я бросила толстое и занудное учение прямо на сундук с немногочисленной своей одеждой, что стоял в изголовье узкой и жёсткой кровати. Сколько раз мне хотелось постелить на неё ещё хотя бы пару пледов, если не матрац, но нельзя. Мы воины и должны быть приучены к тяготам жизни. Зачем? Ради чего всё это?

Подойдя к единственному небольшому окну, в отражении кусочков стёкла которого можно было даже увидеть себя, я не могла не вспоминать.

Годы тренировок, синяки и ссадины, что мы с девочками сами себе смазывали, якобы учась оказывать помощь. После начала освоения оружия, травм стало значительно больше и синяки уже казались такой ерундой. Только с возрастом мы стали задаваться вопросом, почему никто из матерей не прикасается к нам, словно мы заразные. Немного наблюдательности, и неприятный вывод сам собой выполз наружу, только большинство сестёр принимали всё как есть, верили в нашу избранность. Я же считала, что им противно к нам прикасаться. Такой мерзкий диссонанс создаётся, когда уши слышат пафосные речи о том, что мы несём добро и свет в мир, очищаем его от творений зла, а в их глазах страх вперемешку с брезгливостью. Этот вопрос терзал меня уже целый год, но я так и не смогла найти ответа в стенах монастыря, всё чаще ловя себя на мысли, что нам врут или как минимум недоговаривают.

Ровно десять девушек одного возраста проходили обучение в обители. От пяти до двадцати лет. С шестнадцати нас начинали выпускать на задания, да и вообще за стены монастыря. Для меня тот день был желанным и наводил ужас одновременно. Мне тогда казалось, что даже воздух за стенами пахнет иначе, приятнее и легче, будто наполняя силами и счастьем. Ровно две минуты матери дали нам полюбоваться природой за стенами, начиная первую тренировку с самыми жестокими наказаниями, ибо ни одна из нас не могла сконцентрироваться на оружии. Потом мы с Ютратой несколько раз сбегали с тренировок в лесу. Меня ловили чаще, но я ни о чём не жалею. Что такое пять плетей, когда целый час я ощущала себя свободной, а не под гнётом какой-то высшей миссии.

С самого детства нас учили тому, что мы особенные, что мы защитницы людей от монстров. Нас тренировали владеть не только своим телом, но и несколькими видами оружия. Каждая из нас могла оказать помощь сестре при ранении и знала слабые места волков. Нас учили их убивать, очищая мир от погани. Согласно писанию, из нижнего мира вырвалось зло и заразило некоторых людей, а потом выяснилось, что это проклятие передаётся с укусом. Так монстры заполонили наш мир. Тогда к нам сошёл Пресветлый Охотник, который яростно сражался с отродьями нижнего мира, но пал под напором коварства и предательства. От него нам остался лишь защитный артефакт — Арап, который и скрывает монастырь от их мерзких жёлтых глаз. А мы, в смысле сёстры, являемся его потомками, потому и одарены недюженной силой, скоростью, выносливостью, гибкостью и регенерацией.

Да, каждая из нас быстрее и гибче любой другой девушки, что так или иначе попадают в монастырь. Только им с нами запрещено разговаривать. Когда-то нам говорили, что служанки боятся разгневать избранниц, но мы с Ютратой смогли одну разговорить. Она-то нам и поведала, что никто нас не боится, хотя здоровое опасение испытываем, ведь мы не скрываем своих тренировок. Также стало известно, что с противоположной стороны от ворот монастыря имеется специальный внутренний выход наружу для служанок, которые живут в деревне рядом. Именно в деревне выращивают все продукты, хотя это от нас никто не скрывал. Но почему проход тайный?

Правда оказалась жестокой. По крайней мере для меня. Ютрата тогда всё восприняла спокойнее.

В деревне люди живут семьями. У той же служанки есть не только две сестры и мать, но и отец, и двое братьев. Мужчины. В монастыре их никогда не было. Я к своим шестнадцати годам ни разу не видела мужчину. Это потом, когда нас стали тренировать за стенами монастыря, я издалека видела нескольких. Правда, не поняла принципиальной разницы. Да, крупнее и коренастее, голос грубый и громкий, но должно же быть что-то ещё?

Как матери узнали о нашем разговоре с девушкой, мы так и не поняли. Чем себя выдали? Только нас наказали, а её мы больше никогда не видели. Тогда-то Ютрату и сломали. Она больше и слышать о моих сомнениях не хотела, отдалилась от меня и моих вопросов. Чтобы хоть как-то сохранить подругу, я перестала с ней разговаривать на такие темы. Решила дождаться своей миссии и увидеть всё своими глазами. Только первой отправили Ютрату.

Шмыгнув носом, я вернулась в реальность и взглянула на собственное отражение в стёклах окна. Только в них, а ещё в отражении в воде мы могли видеть самих себя. Мы созданы не для самолюбования. Чем матерям это мешает, я не знаю. Только как ни крути, а копну рыжих волос, в которые последнее время заставляют заплетать мелкие амулеты, пузырьки с зельями и, конечно, лезвия длиной не более пальца, я любила всей душой. Это всё для ближнего боя с монстром или в случае попадания в плен. Да, один из пузырьков содержит порцию яда, и она не для волка. От всех этих манипуляций волосы стали ломаться, что сильно меня расстраивает. Я так любила свою косу до талии, а теперь из неё почти на всей длине торчат обломанные волосинки, делая её растрёпанной и неухоженной. При этом стричься запрещают. Коса тоже наше оружие. О как!

Потускневшие светло-голубые глаза взирали на меня из отражения с болью, обидой и непониманием происходящего. Почему я не могу, как другие, смириться со своим предназначением и продолжаю натыкаться на вопросы без ответов? За что убили Ютрату? Действительно ли её нельзя было спасти от яда волка? Чем он так сильно отличается от любого другого, устойчивость к которым нам прививали с детства? Почему мне нельзя с ней попрощаться? Она же мертва и не может меня ничем заразить.