Миссия вселенского масштаба: Не прибить напарника

12.1. Горе луковое

Игнат, будто бы не замечая реакции морфа на его выпады, решил напасть снова:

– Скажи, а ты уже её чпо...

– Михайлова! Чесноков! – строгий голос Богдана будто разрезал вопрос острым ножом и вспорол настроение – координаторы как-то внезапно вспомнили, что им пора бы поработать, и быстро разошлись по местам, оставив меня и довольного, как обычно, морфа. Старший координатор, ещё более уставший, чем вчера, мотнул головой:

– Давайте за мной.

Всё-таки, Богдан мне нравился. Он не тратил время на пустую болтовню, предпочитая сразу переходить к делу, как сейчас. Старший координатор повёл нас в свой кабинет. Да-да, это ещё одна причина, почему я хочу получить повышение – чтобы не сидеть в открытом пространстве с остальными...

Сев за свой заваленный бумагами стол, Богдан кивнул мне на второй стол, приставленный сбоку.

– Лерик, а...

– Валерия! – тут же перебила я, едва не зарычав. – Молчи лучше!

Морф сник и вздохнул так тяжело, что мне даже стало немного стыдно. Ему старший указал на стул у окна. На втором столе лежало несколько чистых листов бумаги. Посмотрев на Богдана и увидев на нём О.В.А.С.Я., я села и достала свой.

Оптический визор агентов скрытого яруса выглядел как обычные солнечные очки, но стоило только им опуститься на переносицу, как со всех сторон на меня хлынули потоки информации. Я уже привычно вздрогнула и рефлекторно отмахнулась рукой, и, как всегда, это ничем не помогло. О.В.А.С.Я., конечно, штука нужная, однако порой там сложно вычленить что-то нужное. Особенно на старте работы.

Все агенты и координаторы имели свои «очки» с доступом во внутреннюю сеть секретной службы, действующей даже за пределами Земли. Этот прибор разрабатывали наши учёные, используя инопланетные технологии, но, на мой взгляд, перемудрили с защитой. По чужим расам этот поток информации бьёт с такой силой, что мозг не выдерживает перегрузки. Только вот, чтобы запустить «оваську», нужно обладать ДНК человека, причём, определённого. Мои «очки» будут обычными очками для всех остальных. С другой стороны, если морф попробует воспользоваться моей «оваськой», то ему прилетит. Наверное. Я ещё ни разу не видела перегрузку. Да и не очень-то хотелось проверять – сначала мне нужно получить от морфа сведения...

– Лерик, я... – подал он голос, но я просто цыкнула, даже не глядя в его сторону.

Богдан не просто так надел «очки» – все чистые листы тут же заискрились текстом и фотографиями. И я взялась за верхний. Это было досье на одну страницу. Я замерла, когда мой взгляд натолкнулся на указанное там имя. «Чесноков».

Не какой-то там «Зверев», «Громов» или «Коленоморепереходященский». Даже не «Штейнхаузенберг»! Нет. «Чесноков». Чеснок. Обычный, земной, дурацкий овощ. Гроза человечества, которая отравилась шаурмой! Представитель самой опасной расы, таскающий с собой мусорный пакет с «запасами»! Моя миссия вселенского масштаба.

И у меня всё сложилось, стоило мне только повторить в задумчивости:

– «Егор Чесноков»... Да это... Да это же... Аха-ха-ха-ха! – я захохотала так громко, что координатор с морфом присели от удивления. – Я не могу-у-у! – выла я, захлёбываясь смехом. Живот начал болеть моментально, я стала задыхаться, на глаза выступили слёзы, но остановить меня было невозможно. Ведь я наконец-то осознала с кем имею дело!

– Что там такого? – морф тут же оказался рядом, заинтересованно заглядывая через плечо. Без «оваськи» он видел лишь чистые листы. И его недоумённое лицо вызвало новый прилив смеха.

– Ты... Ах-ха-ха! Егор... ха-ха-ха... Чесноков... – я ткнула ему пальцем в щёку так, словно это всё объясняло. Для меня это было именно так! Хохот уже переходил в истерику.

– Да, – заулыбался морф. – И я очень хочу...

– Ты! Ой, ха-ха-ха! Не могу... Ах-ха-ха! Горе луковое! Ха-ха-ха! – наконец-то я смогла озвучить то, что меня так рассмешило. И от того, как это прозвучало, мне стало ещё смешнее. Я даже начала икать!

– Что такое «горе луковое»? – спросило «горе луковое» с улыбкой. Согнувшись пополам, я зашлась в новом приступе смеха – настоящая угроза для всего человечества даже не знает о горе луковом!

– Валерия... – голос Богдана был не строгим, а уставшим. Словно старший прожил несколько жизней и его уже ничем не удивить. Но успокоиться я не могла...

И тут сильные руки сжали мои плечи, резко разогнули меня, и я уткнулась нос к носу с несносным морфом. Только вот «горе луковое» больше не улыбалось. Он смотрел, не моргая, так спокойно и так тепло, словно я принимала ванну парного молока.

Ощущения от его взгляда были похожими – помню, как мы с родителями отдыхали целое лето у бабушки в деревне. Каждое утро я ела свежие булочки, приготовленные мамой, запивая целой кружкой молока. Папа сидел напротив и завтракал вместе со мной. Мы с ним дурачились, особенно когда у обоих над губами оставались усы. Мама тогда хохотала так, что начинала икать, а бабушка только ворчала, но ласково и уютно. Моё счастливое детство. А потом бабушка умерла от инфаркта. И трагены убили моих родителей, разрушили мою жизнь, отравили даже воспоминания о счастье. С того дня я никогда не пила молоко и ни разу не ела булочки. Тепло парного молока было обманом, предательством, болью...

Я резко перестала смеяться. Буквально за секунду до того, как морф поцеловал меня...