Миссия вселенского масштаба: Не прибить напарника

13.2. Единственная

Медленно повернувшись, я с облегчением увидела Олега. Только на нём лица не было! Чрезмерная бледность, дрожащие губы, выступившие капли пота на лбу. Эн Эн умеет доводить кого угодно, но сейчас я чувствовала не гордость за сильную начальницу, а испытывала сочувствие к коллеге. Возможно, я и сама выглядела не лучше после встречи с оголодавшим ящером...

– Можем поговорить? – просипел он. Потом прочистил горло и спросил уже более привычным голосом: – Очки кто наденет?

– Ты, – поспешно ответила я, возрадовавшись тому, что Олег спросил. Каким бы я была профессионалом в его глазах, сообщив, что скормила «оваську» морфу?..

Агент надел очки и дёрнулся, как от удара, увидев поток информации, которая полилась из этого суперсовременного устройства. Мы со стороны так глупо смотрелись! Я каждый раз морщилась, особенно когда приходилось передвигаться, машинально отпрыгивая и загораживаясь от несущихся на тебя громадин текста и чисел . Из-за них ещё и реальных препятствий не было видно – помню, как знатно влетела в столб со звуком «бдумс» и долго потом пыталась понять, что произошло. Надеюсь, однажды это исправят...

А без «оваськи» я не представляю, как бы мы справлялись. Помимо быстрого источника информации и связи, очки выполняли функцию глушителя – пока кто-то один носил их включенными, никто не мог подслушать и записать разговор. Даже инопланетные технологии не пробивали этот барьер! А ещё мы исчезли с обзора камер, установленных по всему офису координаторов.

– Я не знаю, слышит ли Егор тебя через «оваську», – внезапно выдал Олег, а у меня даже глаз задёргался. – Поэтому лучше отвечай односложно и безадресно, хорошо?

Я медленно кивнула. Морф врёт. Он задурил всем голову, но, допустим, сыграем.

Олег вздохнул:

– Валерия, я прошу прощения за то, что так вышло. Я не хотел привозить Егора, но у меня не было выхода – двое детей, понимаете? Наташка и Женька! Поедут на П.Ч.И.Х.Е. учиться. Сын так вообще в агенты собирается, а если я нарушу наши правила, то сломаю им обоим жизнь.

– Всё в порядке, – немного заторможенно сказала я, выставив ладони. Меня кольнула зависть – агент, который завёл семью? Ему позволили рассказать детям о секретной организации? Я тоже так хочу... Внутри тоскливо завыл волк одиночества...

Олег порывался стукнуть кулаком по косяку, но остановил сам себя. С чего он так разволновался? Агент всё правильно сделал, свалив проблему вселенского масштаба на координаторов, тем более сейчас, когда впереди подписание такого важного договора с трагенами, а лояльный трагендитс (он же лояльный?) может помочь.

– Я просто... – Олег снова вздохнул. – Я переживаю за Егора! Он такой простой и открытый, что, боюсь, координаторы вскоре разрушат его наивные представления о людях. У нас в Белгороде народ добрый, отзывчивый, Егору бы там больше понравилось.

Я почувствовала себя Богданом, борясь с желанием ткнуть себе в грудь пальцем и спросить: «А я?». Но какой из меня «добрый и отзывчивый человек»? Я просто винтик в бездушной машине, защищающей людей от враждебных рас, вроде трагенов, и предателей, которых ящеры регулярно находили. Это не хорошо и не плохо. Просто факт. Я люблю свою работу. Хочу получить повышение, продвинуться и продолжать действовать.

– Почему ты мне это говоришь? – спросила я. Получилось суховато, и Олег это почувствовал.

– Прости, не хотел обидеть. Не доверяю я вашей братии, хотя вы делаете хорошее дело. Но Егор... Он же ещё даже не агент! Ему формально присвоили звание, чтобы уровень допуска позволил сюда приехать. Просто... – Олег замялся. – Будь с ним помягче, раз уж ты его единственная.

– Это ложь, – твёрдым голосом произнесла я, выставив ладонь. – Не надо заблуждаться.

– Это правда! – не менее уверенно возразил агент. – Ты слышала о сноттосах?

Я покачала головой, мысленно хмыкнув: «Только об эфеях, внезапно».

– Я тоже на днях узнал от Егора, – пожал плечами Олег. – Сноттосы обладают уникальной интуицией – они чувствуют живых существ, видят будущее, которое их ждёт, – агент, заметив, как я непонимающе нахмурилась, пояснил: – Егор осознанно включает ДНК сноттоса, когда я с кем-то встречается впервые, чтобы понять, есть ли у них будущее. Ты бы видела моё лицо, когда Егор заявил мне, что я стану его опекуном! – Олег усмехнулся. – Подходит ко мне такой здоровый детина и при жене с детьми ляпает подобное! Я думал, прибью его прямо там... Но, – агент развёл руками, – как видишь – я теперь его опекун. А ты единственная Егора.

Голову будто бы сжал металлический обруч, и я прикрыла глаза, массируя виски. Новую информацию оказалось сложно переварить. Морф может «включать ДНК» и применять способности других рас, не меняя при этом внешности? То есть, на подписании договора нашим агентам будут противостоять не просто самые опасные ящеры, а ещё и в целом все возможные расы?! И туда мы отправимся в компании вечно-голодного морфа, который только и ждёт возможности, чтобы убраться с Земли. А потом? Потом что?! Сожрёт нас ещё до начала миссии?

Но если всё сказанное Олегом правда, то выходило, что морф полюбил не меня, а какой-то там мой абстрактный образ из альтернативного будущего. И, возможно, только возможно, у меня есть шанс выжить. Единственной из всех координаторов.

Я схватилась за голову. Видел ли морф, что я собираюсь его убить? Знает ли он, что я буду той, кто спустит курок, выполняя свою работу? Боится? А если знает и боится, то почему последовал за мной? Почему продолжает считать единственной? Выжидает момент, чтобы ударить первым? Или просто... доверяет? Доверяет, хотя знает, что я в будущем предам его? Что предаю прямо сейчас?