Мистер Призрак, влюбись или исчезни!

Глава 8. Первый встречный

… особенно с утра пораньше, едва ли являет собой зрелище, приятное взгляду. Скорее всего, он невыспавшийся, хмурый, как грозовая туча, помят и вдобавок плохо пахнет. Но если отвлечься от внешних признаков, то, в сущности, лишь от тебя зависит, кого ты встретишь на паро-струнной станции.

Он отчужденно наблюдает за тобой? Косит глазом, сложив на портфеле обветренные руки? Наверное, жизнь изрядно его потрепала, внушив недоверие к людям. А вдруг... Вдруг он молчит и косится на тебя, потому что замыслил недоброе? Фантазировать можно сколько угодно. Вопрос только в том, как далеко вы зайдете с фантазией бок о бок.

«Так, Сафро, теперь ты парень, – одернула она себя. – Будь естественной».

Ага. Побудешь тут естественной, когда вокруг, требуя внимания к своей мохнатой персоне, без устали крутится енот.

– На, лопай, – проворчала Сафро.

Она достала из саквояжа крекеры, бросила их на землю и примостилась на металлическом сидении подальше от незнакомца, поздно сообразив, что оно мокрое от росы.

В пальто было жарковато, но снимать его не хотелось. Два билета – один себе, другой У-Ворюге – Сафро добыла из дребезжащего проржавелого автомата. От них пахло железом и бумагой. Число разноцветных квадратов на лицевой стороне соответствовало количеству остановок. А на обороте значилась эмблема транспортной компании в виде черепахи навеселе и на роликовых коньках.

Пока Сафро разглядывала черепаху с приветом, незнакомец, чей глаз, наконец, перестал косить, подсел поближе и без разрешения влез с праздным разговором.

– Вы в Центриус? Я тоже, – простуженно произнес он.

Его голос показался знакомым.

Сафро напрягла извилины, стараясь припомнить, где и чем этот бесцеремонный тип умудрился ей насолить. Но мигрень, от которой не было спасу, свела все усилия к нулю. Утвердив локти у себя на коленях, Сафро опустила голову на ладони и крепко зажмурилась. Скатился под ноги серый цилиндр. Прервав трапезу енота, цилиндр переключил его внимание на индивида с портфелем. Индивид меж тем участливо долбил лёд отчуждения.

– Вам нездоровится? Где болит? – наседал он с расспросами. - У меня есть знакомый доктор.

«Скоро тебе не поздоровится», – желчно подумала Сафро. И не ошиблась.

Еноты, если захотят, из милых пушистых зверьков могут за секунду превратиться в грозных чудищ. У-Ворюга с превращением решил не затягивать. Устрашающая поза, шерсть дыбом, а зубищи-то вон, оказывается, какие острые!

Всю ярость он направил на кожаные ботинки доброжелателя, набросившись на них, как на кровных врагов. Светло-коричневые, в разводах разной степени интенсивности, они определенно отживали свой век.

Доброжелатель поступил поистине мудро, когда забрался на сидение с ногами. Однако он не учёл, что сидение качается и, чтобы с него не навернуться, следует правильно распределять свой вес.

– Ваш зверюга? – гнусавым фальцетом уточнил он у Сафро, рискуя сверзиться с недосягаемой для енотов верхотуры.

– Он сам по себе зверюга, – ответствовала та, стараясь басить как можно убедительней. – Кого хочет, того и кусает. Вот если б вы предложили ему, скажем, печенье, он бы души в вас не чаял.

Проглотив таблетку тайком от попутчика, она чувствовала, как боль мало-помалу утихает. Настроение переместилось с отметки «Убейте меня» на отметку «Куда ни шло». По-новому заиграли краски. Впрочем, свежим видением мира она была обязана рассвету, который, не утерпев, полыхнул над городом багряным заревом.

Блестящие тросы канатных дорог, натянутых по воздуху в несколько уровней, зазолотились в лучах зари. Стало видно, как по серебристому монорельсу у подножия посадочной платформы шныряют и пропадают в дырах туннелей ярко-красные кабины-бусины. А обтекаемая ветром скоростная капсула-быстроход – для перевозки пассажиров на дальние расстояния – с жужжанием и металлическим шелестом промчалась на гибком тяже высоко в небесах.

На Сафро внезапно дохнуло манящим океанским бризом, закачалась на волнах воображения утлая лодчонка-мираж, и невольно вырвался вздох. Капсула-быстроход, которая может домчать к океану всего за час, – удовольствие дорогое. Непозволительное. В особенности для тех, кто находится в бегах и чей бюджет строго ограничен. Сейчас нужно экономить. Завязать пояс потуже, составить список жизненно-важных расходов и вычеркнуть всё, что хоть сколько-нибудь намекает на излишества.

– Я Арсений, – представился «кровный враг» У-Ворюги, по-прежнему балансируя на скрипучем кресле. – Не поверите, сбежал из дому! – Он хохотнул, словно бы изумляясь собственному безрассудству. – Вы не смотрите, что одет по-простецки. Нарочно обрядился в старьё, чтоб не светиться. По правде, у нас денег куры не клюют. Штат слуг содержим. И привилегии имеются... Хотя что мне с тех привилегий? Меня объявили отщепенцем, потому как я на работу устроился. Нам, богатеям, работать не положено.

Заправив за ухо непривычно короткие, слипшиеся от пота пряди, Сафро обнаружила, что товарищ, назвавшийся Арсением, почти одного с ней возраста и наружности довольно привлекательной, несмотря на то, что облачён он в замусоленный пиджак, а из-под коротковатых твидовых брюк выглядывают носки.

Судя по всему, У-Ворюга принял его полный откровения монолог за шифровку. Декодировав засекреченное послание, он проверещал что-то на своем, енотьем, и стал атаковать несчастное кресло с удвоенным запалом. Вероятно, шифровка была примерно следующего содержания: «Вкусная еда. Ползи сюда и отбери! Если силёнок хватит».