Мистер Призрак, влюбись или исчезни!

Глава 9. Ночной ветерок

... колыхал ветви глициний и листья выставленных на балконы гераней. Где-то вдалеке громыхала музыка: в круглосуточном баре, который передвигался по городу на механических крабьих ногах, буйствовали ударные и саксофон. Подходящий аккомпанемент для экстремального забега с препятствиями.

Забег Сафро отличался чрезвычайной стремительностью. Ее прыти позавидовал бы сам Пижон-Чемпион, чьи победы на олимпиадах давно никого не удивляли и стали явлением обыденным. Что и говорить! Даже у гепарда, преследующего антилопу, и то наверняка отвисла бы челюсть. Сафро взяла такой бешеный темп, что енот за ней еле поспевал, а фонари и яркие пятна окон проносились мимо чуть ли не со свистом.

Ничто так не вдохновляет на мировые рекорды, как осознание того факта, что по пятам за тобой гонится дикая голодная тварь. На бессчётном перекрестке выяснилось: голодная тварь, если и гналась, теперь безнадежно отстала. Сафро была вынуждена сойти с дистанции. У нее сильно закололо в боку. Мышцы ног после продолжительного бега болели и были словно натянутые. Зато мозг мыслил трезво, как никогда.

«Будешь всю ночь улепетывать от мусорных монстров – к утру ни в один приличный дом не пустят», – беспощадно заявила логика.

«Следуй дорожным указателям и здравому смыслу, – посоветовала она чуть погодя. – Интересно, а куда это енот лыжи навострил? Ощутил вкус свободы и задумал пуститься во все тяжкие?»

А енот, и правда, куда-то намылился, с вороватым видом волоча за собой хвост. Сафро принюхалась: из-за угла тонкой струйкой зазмеился аромат свежемолотого кофе. Пьянящий до головокружения. Но навряд ли У-Ворюгу соблазнил именно он. В кофейне, неподалеку от здания суда, кто-то весьма оригинальным способом боролся с бессонницей, выпекая пряные круассаны с корицей и яблоком. Что ж, кофе, яблоки и корица – сочетание недурственное. Почему бы не попытать счастья? Вдруг пустят переночевать?

По мере приближения к заветному крову голова кружилась всё сильнее. Сафро заранее возблагодарила небеса за щедрый дар. У того, кто сну предпочитает занятия выпечкой, едва ли хватит духу вышвырнуть из кофейни беззащитную девушку с енотом. Вопрос в другом: может ли девушка считаться беззащитной, если с нею рядом вертится гораздый на проделки енот?

«А если хозяин попадется неуступчивый, вредитель может и на улице перекантоваться», – успела подумать Сафро, прежде чем сознание подло покинуло ее бренное тело на ступенях кофейни.

«Смейся-смейся-смейся!» – прощебетал соловей всем назло. Шустро спорхнул с ветки и скрылся, довольный своей выходкой.

Солнце заставляло прохожих недовольно щуриться. Тени удлинялись. Сафро с большой неохотой разлепила глаза на чьей-то мягкой постели. Опять страдать. Почему она не испустила дух там, на крыльце?

В следующую секунду ее бросило в жар: переодели! И во что! В нижнюю сорочку с чужого плеча, которая, если судить по запаху, отлеживалась в каком-то допотопном сундуке, ожидая своего часа. Как же долго Сафро провалялась в обмороке?

Ее черепную коробку до отказа набили опилками – извилины работали еле-еле, напоминая неисправные тепловоздушные трубы, из неплотных сочленений между которыми нет-нет да и вырывается пар.

У кровати, на спинке стула, в скомканном состоянии висело мужское пальто, брюки и пиджак. Кто их туда повесил? Почему кому-то понадобилось переодевать Сафро? Что за женщина раздражающе шелестит юбками и суетится вокруг?

Мозг тотчас выделил особые приметы: худая, как швабра. Измождена тяжелой работой. Челка жесткая, нос остр и слегка вздернут. Глаза голубые, водянистые. Навскидку можно дать лет сорок.

Затем Сафро вспомнила о яблоках и корице. Обычно любительниц сдобы принято представлять эдакими пухлыми, розовощекими божьими одуванчиками, которые носят кружевной передник, вечно улыбаются и не нуждаются в поводе, чтобы накормить вас под завязку. Здесь было всё наоборот.

– Поправилась, что ли? – спросила эта странная особа тихим, испуганным голосом.

– Я никогда не поправлюсь, – обреченно отозвалась Сафро и уселась, спустив ноги на пол. Обе собеседницы единодушно вздохнули.

– Вот и мне никак не поправиться, – горестно сообщила «Швабра». И завела рассказ о своей непутевой жизни, хотя ее никто не просил.

Она с младых ногтей мечтала набрать вес. Ей не спалось из-за насмешек сперва одноклассников, а потом и однокурсников, которые, точно сговорившись, обзывали ее спичкой, щепкой, каланчой и уймой других обидных прозвищ. Она пихала в себя пончики и круассаны круглые сутки, но по-прежнему оставалась худосочной. Где-то в четырех стенах, не понимая своего счастья, ей тайно завидовали «пышки», «кубышки» и «дамы особой комплекции».

Сафро безучастно выслушала душещипательное откровение. Ни единый мускул не дрогнул на ее лице. Чтобы не показаться грубой, она выдержала положенную паузу и задала вопрос в лоб:

– Скажите, а это случайно не улица Недоразумений, дом 84, корпус 3?

– Так точно, он самый, – замирающим шепотом подтвердила «Швабра». – А вы откуда...

– Моя подруга Тина из города Вечнозеленого хорошо о вас отзывалась, – сказала Сафро и стала натягивать брюки.

Глаза «Швабры» вылезли из орбит.

– Тиночка Краевская, что ли? Ох, какая радость! Значит, еще помнит меня? Понимаете, в бытность мою зеленой студенткой я нянчилась с ней, пока ее родители путешествовали на круизном лайнере.