Мистер Призрак, влюбись или исчезни!

Глава 10. Кисель

..., загустевший до консистенции желе, по крайней мере съесть можно. И на вкус он ничего. А время, которое превратилось в желеобразный десерт прямо у тебя во сне, только раздражает.

Стрелка на циферблате вот уже которую минуту не сдвигалась с места. Сафро покрутилась на стуле с кислым выражением лица, добилась у себя приступа головокружения и начала опасаться, что у часов кончился завод. А у диковинки, которую отправилась искать Вельмира, по всей видимости, выросли ноги. Что ж, если туда намешали радиоактивных отходов, ничего удивительного.

Между тем в мире реальном, маясь от безделья, ветер хулигански свистел в водосточных трубах и гонял по пустынным улицам листья. А к омнибусной остановке, где дремала Сафро, не замечая друг друга, с разных сторон подкрадывались бродяга и шпион. Бродяга подволакивал ногу. Шпион был элегантен и гибок, как пантера. Никто из двоих не подозревал, что, поравнявшись с остановкой, окажется парализован зрелищем заурядной лужи с грязью на дне и плавающим в ней окурком.

Зашумели деревья. В парке и над дорогой кто-то одновременно погасил фонари. А вышеупомянутая лужа вдруг ни с того ни с сего подернулась сияющей плёнкой, вслед за чем оттуда высунулась тонкая ручка в кружевах и опустила на сухое место перевязанную бантом коробку, содержимое которой источало весьма специфический аромат. Обещанная диковинка была доставлена по адресу в кратчайшие сроки.

Осуществив задуманное, рука в обрамлении кружев втянулась внутрь лужи, сияние переплавилось в обычное, ничем не примечательное отражение звезд, а затем улице и парку вернули украденное освещение. Фонари резко вспыхнули, отчего шпион поморщил нос, а «растленный столичный хлыщ» на скамейке перестал сопеть и сонно почесал себе шею.

Посылка красовалась на тротуаре, поблёскивая красной лентой и словно бы дразнясь: «А ну-ка, кому из вас я достанусь?»

Енот на посылку не польстился. Приоткрыл глаз, фыркнул и без колебаний повернулся к ней задом. Точно так же, без колебаний, забыв о своей увечной ноге, к коробке стремглав бросился бродяга. В считанные секунды развязал бант, откинул крышку – и умял диковинку Вельмиры единым махом. Шпион, который страдал клептоманией и тоже имел на коробку виды, был вынужден сдаться без боя. Связываться с нищим сбродом не для него.

А далее произошло нечто и вовсе из ряда вон выходящее.

Бродяга, радостно проглотив последний кусок диковинки, внезапно схватился за живот и согнулся со стоном подстреленного оленя. Сафро проснулась, нечаянно уронив цилиндр. Енот шумно завозился под ногами. А рядом с остановкой, словно по срочному вызову, припарковалась пневмокарета скорой помощи с красным крестом на аэростатном куполе.

Из кареты выскочили двое. Первый схватил бродягу за ноги, второй – за плечи. Водрузив бедолагу на носилки, бравые служители панацеи затолкали носилки в пневмокарету, и кучер саданул пяткой по приводной конструкции, активируя механического коня.

Глядя вслед экипажу, шпион воздал небесам хвалу за то, что не он слопал проклятущий гостинец. А Сафро сидела и глупо хлопала ресницами, понимая, что тип, который гонялся за ней весь вечер, только что спас ее от острого кишечного расстройства.

Собственное кишечное расстройство, как выяснилось, не помешало ему умыкнуть у нее из-под носа деньги и сумку с вещами. Она трижды проверила карманы, обыскала остановку, на всякий случай енота за шкирку вздёрнула и заглянула в ближайший водосточный люк. Ноль. Шиш с маслом. Как ни горестно было признавать, ее обокрали.

Шпион пронаблюдал из укрытия, как Сафро – взмыленная и беспомощная – мечется туда-сюда, спотыкаясь и заламывая руки.

– Эй! – крикнула она, выбежав на проезжую часть. – А меня почему не забрали? У меня тоже, между прочим, со здоровьем нелады!.. И есть ужас как хочется, – добавила она тише.

В подтверждение желудок издал череду экзотических звуков, и под ложечкой как-то нехорошо засосало. Дотянуть бы до утра.

Приходила, конечно, крамольная мысль взять пример с туземцев-дикарей на далеком острове Уху-Туху и зажарить на костре енота. Но тогда не исключался риск угодить в больницу – и нет гарантии, что в ту же, куда увезли бродягу. Концентрация вредности в крови этого упитанного хвостатого дармоеда превышала все допустимые границы.

До рассвета Сафро промучилась, безрезультатно пытаясь призвать из небытия призрачную лабораторию, чтобы состряпать себе завтрак из подручных органических веществ. Зов лаборатория игнорировала впервые. Вот вам и пресловутые сверхспособности. Когда позарез нужно, они испаряются, не оставив обратного адреса. Только мятый пожёванный протокол, где при желании можно расписаться в своем бессилии.

Гипотезы относительно столь безответственного поведения лаборатории мелькали в мозгу с неудержимой быстротой.

Специалист по части видений и галлюцинаций развел бы руками, предоставив отчет о полной вменяемости пациентки. Еще бы и поздравление приплёл, дескать, вы совершенно здоровы и годитесь для ратных подвигов. Но Сафро-то знала: сказались истощение и чрезмерная усталость. Потрясения тоже сыграли не последнюю роль. Сколько их было за день – и не сосчитаешь.

Когда пускаешься в бега без предварительно продуманного плана, потрясений не избежать.

Как ее занесло на бульвар Лоботрясов, оставалось лишь гадать. При попустительстве хозяйки У-Ворюга отбился от рук и выклянчил у прохожих прорву сладостей и прочего добра с высоким содержанием углеводов. Прополоскал дары в фонтане с мраморным мальчиком, пинающим мраморную щуку. И преподнес их Сафро размокшими до неузнаваемости.