Мистер Призрак, влюбись или исчезни!

Глава 12. Башня из пробирок

... в руках у всклокоченной девицы – это к урагану или к дождю? А если башню сносит прямо у тебя на глазах и виной тому явно не скользкий пол? Ответ один: жди стихийного бедствия. Когда на рубашку и брюки Сафро опрокинули означенные пробирки, визг стоял оглушительный. Всклокоченная девица помчалась за салфетками. Ранэль – предвидя масштабы катастрофы – за сменной одеждой, бинтами и пластырем.

А как всё хорошо начиналось!

– Знакомьтесь, Гликерия, – зычным голосом представил Ранэль. – Наш штатный химик. Изучает состав атмосферных осадков, кислотность почвы, образцы из месторождений полезных ископаемых. И всё в том же духе. Приспособлена к любым безобразиям и – хе-хе – сама иногда их творит.

Довольный ловко ввернутой фразой, изобретатель отступил в тень.

К слову, тени здесь было предостаточно. Эту часть коридора освещением обделили. Подвесил бы кто к потолку дополнительную лампу – и Сафро смогла бы разглядеть, что поверх лохматой рыжей шевелюры у Гликерии на голове сидит фетровая шляпа с очками-гогглами. Под глазами, как у панды, из-за нехватки сна пролегли черные круги. А на шее болтается миниатюрная астролябия. Хотя нет. Астролябию заслоняли стопки со штативами пробирок, где плескались какие-то реактивы.

– Кажется, я наконец-то вывела идеальную формулу для роста волос, – вместо приветствия сообщила Гликерия. В ее голосе звенел неподдельный триумф. А еще звенели и угрожающе шатались склянки. – Как начнете лысеть, обращайтесь. Мужчины часто лысеют в юном возрасте, не так ли?

Сафро насупилась. Какая досада! Ее вновь приняли за юношу. Всё, с маскировкой пора завязывать. Выпутаться из тесного костюма и влезть в платье, чтобы ни у кого и доли сомнения не возникало.

– Кхм... Это Сафро Милесская, – внёс ясность Ранэль. – Наша новая сотрудница. И я был бы крайне признателен, если бы ты на первое время разрешила ей пожить у себя.

– Конечно! Какие вопросы! – воскликнула Гликерия.

И всплеснула руками. Наверное, переволновалась, сообразив, что села в лужу. Крушение башни пробирок последовало незамедлительно. Часть штативов полетела на пол. Часть разбрызгала реактивы Сафро на одежду.

Кто бы ее предупредил: наткнетесь на Гликерию в мрачном коридоре – обзаведетесь нервным тиком.

– Спрут глубоководный! – взвизгнула виновница бедствия и вихрем усвистела в лабораторию.

Спустя четверть часа криков, метаний и суеты Сафро стояла перед замызганным зеркалом в обновках. Точнее, не стояла, а тонула. Полосатая рубашка на три размера больше – пришлось закатать рукава. Брюки не первой свежести. Ранэль долго и упорно проделывал в ремне дополнительную дырку, чтобы они не спадали.

– Как жаль. Ох, как же мне жаль! – причитала Гликерия, хлюпая носом и заедая вину круассанами с клубничным повидлом. Позади нее, на огне спиртовки, булькала и позвякивала ёмкость для эксперимента.

Сафро должна была бы прыгать от счастья. Ей перепала одежда от самих братьев Мадэн. Но что-то не прыгалось. Она уныло оглядела столпотворение змеевиков, реторт и баночек с реагентами. Хмыкнула при виде уже знакомого перегонного куба и переключила внимание на холодильную камеру со льдом. Будущее убежище У-Ворюги? Как бы ни так.

– По зданию шастает енот, – предупредила Сафро. – Вы его, пожалуйста, не впускайте. Иначе плакали ваши опыты.

– Енот? – просияла Гликерия с набитым ртом.

– Да. И к сожалению, мой.

– Никаких сожалений! – Она оставила в покое недоеденный круассан, подскочила к Сафро в своём дырявом лабораторном халате и, схватив за руки, с надеждой заглянула в глаза.

– Поверьте, енот – это чудесно! Так когда вы ко мне переезжаете?

– С переездом затягивать не стоит, – подал голос Ранэль, не отвлекаясь от созерцания ансамбля сообщающихся сосудов. Они высились на верстаке эдакими фигуристыми башенками, соединялись друг с другом прозрачными трубками и выглядели довольно экзотично. Особенно с учётом разноцветных жидкостей, что бурлили в круглодонных колбах.

– Отоспитесь, – завороженно добавил изобретатель. – Приведёте себя в порядок. А завтра приходите, обсудим экспедицию подробно.

Покинув химический кабинет в компании Гликерии, Сафро испытала облегчение. Это вам не какая-нибудь лаборатория-мираж. Настоящая пороховая бочка. Если рванёт – рванёт взаправду. С брызгами, жертвами и убытками. Вот как сейчас, например.

Не успела дверь закрыться, раздался короткий взрыв. А затем звон бьющегося стекла – словно слетели с антресоли ёлочные игрушки. Сафро по инерции пригнулась. Гликерия бросилась к двери и быстро ее распахнула.

Пошатываясь и хрустя по осколкам, как по свежевыпавшему снежку, наружу вышел Ранэль. Его монокль свисал с уха, качаясь на цепочке, и поблёскивал расколотой линзой. На жилете красовались жёлтые разводы. Причёска встопорщилась и приобрела сине-зелёный окрас.

– Полундра! Дали вы маху, доложу я вам! Почему не соблюдаете технику безопасности? – взыскательно осведомился он и с перекошенной физиономией поковылял к своей обители. Впрочем, там тоже наверняка поджидали неприятности. В частности, если вспомнить, что Сафро удирала оттуда во все лопатки.

Прогноз не обманул. Вопль, полный злости и отчаяния, прогремел спустя несколько секунд. Сафро и Гликерия синхронно заткнули уши и понимающе глянули друг на друга. Директору только дай повод побушевать. Интересно, выжил ли енот?