Мистер Призрак, влюбись или исчезни!

Глава 16. Загораживая окно

... посреди купе в обнимку стояли двое. На их лицах застыло одухотворенное выражение, глаза были закрыты. Подбородок Тай Фуна упирался в затылок Сафро, и она ничего не имела против столь вопиющего положения вещей.

А вокруг, в неукротимом смерче, носились предметы: пара чистых носков из сумки Арсения, шелестящая страницами книга, чашки, ложки, кубики рафинада, носовые платки и прочая столь же несущественная мелочь.

Посочувствовать стоило У-Ворюге. Он скрёб когтями по настилу, пытаясь за что-нибудь уцепиться. Вихри относили его от кровати всё дальше и дальше. И поводок, которым бедолагу пристегнули к металлической ножке, положение не спасал.

Енот, болтающийся в невесомости, как неприкаянный космонавт, – зрелище, бесспорно, слёзовыжимательное. Но Арсений взбеленился по другому поводу: какого дохлого спрута Тай Фун обнимает его подчиненную?!

Пара из ушей, если грамотно его расходовать, вполне бы хватило, чтобы высушить носки. Но Арсению было не до решения бытовых вопросов. Его всерьез всполошил феномен антигравитации. Точнее, тот упоительный вакуум, который установился в голове у Сафро по вине одного призрачного гада.

Призрачный гад предпринял попытку ликвидировать конфликт на корню и пустил в ход свои магические штучки.

Мимо Арсения, вращаясь вокруг собственной оси, шустро проскользила дорогая сердцу реликвия – шарик для игры в пинг-понг, подписанный не абы кем, а самим мастером Жахну Помячу. Тяжеленный куб Ранэля, разработанный специально для аномальных зон, завертелся юлой на уровне солнечного сплетения. А канцелярские принадлежности закружились перед носом в бодреньком колюще-режущем хороводе, как бы намекая: не пройдёшь.

Судя по серии столь специфических отвлекающих манёвров, вторжение неприятеля незамеченным не прошло. И если бы неприятель малость пораскинул мозгами, сразу бы сообразил: ему с Тай Фуном не тягаться.

Но Арсений распрощался со здравомыслием ровно в тот момент, когда правая рука Тай Фуна начала линейное движение по талии, а левая принялась благоговейно очерчивать кончиками пальцев контуры лица Сафро. Благодушно-бестолковая улыбка, бесстыже прописавшаяся на этом самом лице, послужила спусковым крючком. Арсений посерел от злости.

– Аспид проклятый! Кровопийца! Что ты себе позволяешь?! – вскричал он, потрясая капающими носками. – А ну сгинь!

После чего сгоряча запустил ими в противника.

Обстановка вмиг стабилизировалась: центрифуга замедлила ход – и предметы посыпались на пол. Распался хоровод перьевых ручек, карандашей и ножей для бумаги. А куб со всего размаху рухнул острым ребром Арсению на ногу.

Но тот даже не пискнул. В его помутившемся сознании доминантой засела одна-единственная мысль: негодяй подлежит устранению. Желательно, жестокому и кровопролитному. О том, что негодяй самоустранится, речи не шло.

Поэтому Арсений не на шутку оробел, когда Тай Фун резко открыл глаза и, продолжая сжимать Сафро в объятиях, вперил в него взгляд из-под бровей – ядовитый, парализующий. А затем сгинул, как полагается призракам в минуты смут и потрясений.

Носки же (пущенные, надо признать, довольно метко) неумолимо следовали траектории. И завершили свой славный путь у Сафро на физиономии.

От них пахло разочарованием. А еще хозяйственным мылом и веревкой, которые в ближайшем будущем сослужат обществу неоценимую службу, избавив мир от психопата с садистскими наклонностями.

– Умом тронулся? – процедила Сафро, соскребая с лица носки вместе с упоенной безмятежностью.

Здесь не помешало бы прерваться на рекламу, какую частенько крутят по радио в промежутках между трансляциями новостей.

«Ломаете голову над тем, как свести начальника в могилу, приложив минимум усилий? Предлагаем катализатор озверения! Изобретен гениальной и неповторимой Сафро Милесской, персонально для своего шефа. Вам понадобится: первое – вскружить ему голову, второе – вызвать приступ неконтролируемой ревности. И третье, самое главное, – обозвать тупицей, когда ревность достигнет пика. Извиняться и спускать ссору на тормозах крайне не рекомендуется».

Сафро неукоснительно следовала правилам и добилась результата воистину ошеломляющего. Арсений вышел из себя и начисто забыл дорогу назад.

– Кто тронулся? Я? В таком случае, уважаемая, у вас вместо мозгов плавленый сыр! – возопил он, вгоняя несчастного енота в панику.

У-Ворюга забился под койку, полагая, что страдает заслуженно и что вселенная наслала на него кару за прежние злодеяния. А Арсений продолжал буйствовать и на ходу сочинял такие сочные диатрибы, что только диву даёшься.

– Этот мерзавец тебе голову заморочил, а ты и рада! Видела бы себя со стороны! Посмешище! Он же тебя на вилку живьем насадит, сожрёт – не подавится! А подавится – мигом выплюнет. Мужчины все одинаковы, не знала? Мечтаешь о романтике? Так им твоя романтика не сдалась, под каким соусом ни подавай! Прояви при них слабость – мигом приравняют к частной собственности, изотрут до дыр, как половую тряпку, и добро пожаловать в утиль.

– Все одинаковы, говоришь? – взвилась Сафро. – Значит, ты из их числа. С какой стати мне тебе доверять? Я, может, уже твоя частная собственность? Ты на меня, что ли, права имеешь?

– Еще как имею! Я твой босс, так что изволь по струнке ходить!