Мистер Призрак, влюбись или исчезни!

Глава 18. Как приклеенный

... – вот, пожалуй, идеальная формулировка, отражающая суть Арсения. Он везде таскался за Сафро, словно надзиратель. Очень болтливый надзиратель, к резюме которого наверняка прилагался сертификат о прохождении курсов по запудриванию мозгов.

Захватническую экспансию он начал издалека. Первым делом подробно, с какой-то извращенной педантичностью изложил всю свою родословную. Приплёл батальон склочных тётушек, сестер в количестве пяти штук и двух старших братьев, которые измывались над ним в детстве, потому что он, видите ли, приемыш.

А затем, не дав и дух перевести, скороговоркой вывалил на Сафро информацию о том, какой его батюшка изувер. Ну, был ученым. Ну, добился почетного титула в сообществе изобретателей. Только какой в том прок, если он угробил единственную мечту Арсения – стать актером! По настоянию отца пришлось парнишке податься в исследователи.

Пока он неистово изливал душу, надеясь на сердобольность со стороны Сафро, та шла, взметая песок босыми ногами, и сцеживала зевоту в кулак. У-Ворюга весело скакал впереди, и она ему даже слегка завидовала. Кому охота выслушивать всю эту нудятину на пляже? Особенно если пляж пустынный, ветер тёплый, а вода как парное молоко?

Впрочем, ветра не было совсем. Море обленилось и прикидывалось озером, порождая такие крохотные волны, что хоть ты плачь. Зато имелись экзотические ракушки всевозможных форм и цветов радуги, а песок пересыпался золотом да так и скрипел под ногами. Седина тумана шла на убыль, таяла под обманчивым солнцем осени. И было бы вообще замечательно, если бы шеф перестал жужжать над ухом.

Удивительно, каким услужливым порой бывает мироздание. Раз – и ваши пожелания приняты. Арсения отвлекли шнурки, которые вдруг вздумали подло развязаться. И Сафро поняла: ей представился шанс улизнуть.

– Давай так: мы идем в гостиницу, ты обустраиваешься в номере, а я сбегаю за билетом в один конец. На исчезающие пути, – покончив со шнурками, предложил Арсений.

– Уи! Уи! А-кра-кра-кра-кра! – пародируя свинью, издевательски прокричала ему чайка. И ухлопала крыльями по направлению к буйкам. Там сегодня много рыбы. А ты, квашня, рыбку упустил!

Проследовав по дощатому настилу к редколесью, опоясывающему дюны, Сафро наконец-то осталась наедине со своими мыслями.

Мысли шумели, как клёны в ненастье. Может, именно поэтому она не услышала, что ее зовут. Сафро убеждала себя, что ей плевать, совершенно плевать, где носит Тай Фуна. О да, ей глубоко безразлично, чем он занят.

Безразлично до слез, до колотьбы в груди.

До отчаяния всё равно.

У нее скопилось для Тай Фуна столько кличек, что впору было цеплять их на леску и развешивать гирляндой под потолком. А воспоминания всех мастей – их куда девать прикажете?

Сунув руки в карманы, Сафро попинала сосновую ветку и ощутила горячее изъявление любви от старушки Мигрени. Явилась, зараза. Итак, какой сценарий заказан на сегодня? Применить пытки или вышибить душу без всяких предисловий?

Ах, второе? Что ж, вперед! Не смеем препятствовать.

И шаткая действительность расползается по швам. Из хлипко зашитой пространственной дыры, извиваясь угрём и затейливо двигая бровями, лезет Шпион – долговязый, весь в каких-то маслянистых пятнах. А выражение физиономии хищное-прехищное, вот-вот зубами клацать начнет.

Вельмира в арьергарде, ехидно посмеиваясь, жонглирует вероятностями в перевязанных шпагатом коробках. Ее голос искаженно съезжает с тональности, как сани со снежной горки.

– Что, несчастна из-за Тай Фуна? Я чую, потому и здесь. Пироги всегда наготове, девочка. Как и моя дружеская поддержка. Лови! – хохочет она и швыряет коробку, метя аккурат в голову.

«Галлюцинации, – твердит Сафро. – Бред. Безумие!»

Видение закручивается, как морская раковина. Коробка больно бьет по лбу. Сколько килограмм свинца туда упаковали? Даже спрут без понятия.

Финал, занавес, жидкие аплодисменты. И всё черным-черно.

***

Что-то уж шибко яркое солнце в стране Желтых Полей. Как воссияло поутру, так и шпарит, окаянное, будто скандируя: «Ликуйте, радуйтесь, я взошло!»

Что ему чужие страдания? Никакой совести, никакого уважения к человеческому горю. Сафро чуть дух не испустила. У нее, можно сказать, только что завершилась репетиция эпизода «Отойди в мир иной» (жаль, финал смазан). А солнцу до лампочки. Лупит себе на всю катушку.

Люди добрые, кто-нибудь, хоть штору задвиньте!

Сафро продрала глаза, искренне желая, чтобы на улице бушевал беспросветный ливень. Ой, а что это там за окном полетело? Листья? Или птички? Нет, не птички – глюки. Однозначно глюки. Лишь бы Вельмира со Шпионом больше не пригрезились. А то что-то они повадились появляться в сознании с завидной частотой.

Сафро повертела головой. Подушка, пропахшая лекарственным сбором. Белое одеяло, белые стены в ажурных рельефах. А это что? Помилуйте, капельница?! Игла в руке? Допрыгалась, называется. Первый день за границей – и уже в больничной палате. Неплохой дебют для юного дарования.

– Живая? – непочтительно влез в кадр Арсений. Помятый, непрезентабельный, волосы топорщатся розой ветров.

Сафро поостереглась бы фыркать, узнай она, что шеф сбился с ног, пока искал ее на пляже. Он догадался призвать к ответу енота и задействовать его сыщицкий нос. А потом бессменно дежурил у ее постели целые сутки, не размениваясь на философские размышления о смысле бытия, трапезы и гигиенические процедуры. Позднее, ближе к ночи, явился Тай Фун и чуть ли не пинками вытолкал шефа за дверь.