Мистер Призрак, влюбись или исчезни!

Глава 20. Бежать, срочно бежать!

… Примерно такой план действий сформировался в мозгу у Сафро за долю секунды. И непременно был бы осуществлён, не вмешайся Тай Фун. Впился в плечи пальцами, как клешнями. Стоит, не отпускает.

В отличие от остальных, он не струсил и не поддался панике, хотя предпосылки имелись. В конце концов, не каждый день натыкаешься на рыбину-исполина в железной броне и с железными, вполне подвижными челюстями.

Когда туман (а точнее, взвесь мельчайших металлических чешуек) рассеялся, рыбья разинутая челюсть габаритами с пещеру была первым, что бросилось в глаза. Внутрь механического монстра поезда заезжали запросто и без задней мысли. А вот обратно – никак. Человеку туда было не попасть при всём усердии, однако риска для жизни сей факт не отменял.

Куб Ранэля функционировал исправно. Иначе как объяснить, что попадание в цель вывело рыбину из оцепенения? Она дёрнулась, всосав приличную порцию воздуха с туманом. И вот уже стеклянные глазищи ядовито фосфоресцируют во мгле. Плавники скрежещут, отливая серебром. Ланцет со скальпелем им и в подметки не годятся.

Твердь содрогается, экспериментальные установки вместе с их хозяевами дружно валятся, не устояв перед силой земного притяжения. Причем валятся со звуком довольно тихим относительно утробного рыбьего рыка.

Гигантская рыба рычит. Подумаешь, невидаль!

Только звук этот нещадно впивается в уши и затачивает нервы не хуже абразивного круга.

Повинуясь первобытному инстинкту, У-Ворюга резво дал дёру. Чего не скажешь о глупых людишках. Страх в этих чудаках слабел перед восторгом и любопытством первооткрывателей. Сафро здесь, правда, шла отдельным пунктом.

– Я, конечно, готовилась умереть. Но чтобы так?! Пустите! – крикнула она и обернулась, насколько позволял захват. А обернувшись, поранилась о лезвие безжалостного взгляда.

Тогда она попыталась привести вразумляющие доводы. Но Тай Фун и здесь не оплошал. Споткнувшись о натянутую проволоку его улыбки, доводы полетели кувырком. Мистер Садист что-то задумал и уступать не собирался. Он уже успел понять: чтобы ментальная лаборатория дала плоды, Сафро должна как следует испугаться.

Тем часом, очнувшись от долгого сна, рыбина-монстр обнаружила, что прилипла туловищем к суглинку, а хвостом крепко увязла в болоте. Столь скверные обстоятельства ее, разумеется, не устроили, и она задействовала всю свою рыбью мускулатуру, чтобы улечься с комфортом.

Когда хвост взметнул со дна болота ил и тину, ученых-самоубийц (и Сафро с Тай Фуном в том числе) обдало зловонным дождиком и гнилостным ветерком вдогонку. Земля дрогнула, после чего с треском ощерилась зубастой пастью раскола. Тут-то публика и перетрусила. Побросав оборудование, потом и кровью выстраданное, исследователи ринулись врассыпную.

Сафро тоже рада бы удариться в бега, но разве ж Тай Фун позволит? Поэтому она просто зажмурилась – и давай визжать!

– Прекрати! Не позорь звание светоча-бивалента! – зашипели ей на ухо, сжав в объятиях до хруста ребер. – Мне и то видно: эта рыбина полиоморф. Биологический мутант, спаянный с механикой в одно целое. Только ты сможешь на нее повлиять.

Раскрыв глаза, Сафро нос к носу столкнулась с мельтешением молекул призрачной лаборатории. Воздух наполнял лёгкие на одну треть – теперь уже не из-за тумана, а из-за силы, приложенной Тай Фуном к вполне себе физическому телу.

– Дышать... тяжело, – просипела Сафро.

Опомнился, ослабил кольцо рук. Даже извинение пробормотал. Но выпустить – не выпустил.

– Действуй!

Сам он тоже действовал: по принципу «Не хочешь – заставим». Причина столь ярого упорства была покрыта многослойной тайной. Сафро же в три слоя покрылась гусиной кожей.

Рыба и впрямь представляла собой чумовую смесь механики с биологией. Жабры, облитые кольчужной сеткой, раздувались, как гигантские кузнечные меха. Под металлическими пластинами пульсировали ярко-красные губчатые сплетения сосудов. Когда монстр извивался, его чешуя переливалась всеми оттенками радиоактивной радуги. А среди внутренностей, глубоко под искусственными доспехами, билось живое двухкамерное сердце.

Земные провалы разверзались всё шире. Барабанные перепонки разрывало от стонов исполина и грохота перемалываемых в его чреве запчастей. Собственное сердце Сафро выделывало немыслимые кульбиты – не иначе разминалось перед прыжком в бездну, вдохновленное примером воздушного десанта. Колени предательски подгибались.

А Тай Фун всё твердил, что она справится. Настойчиво так уговаривал. Только ей совсем не хотелось справляться. Убить наполовину живое существо? Зачем? Не проще ли оставить его в покое и убраться восвояси?

Контраргументы отскакивали, ударяясь о щит глухого упрямства. Тай Фун убеждал, что времени в обрез и отступать поздно. Неумолимый, твердокаменный, он будто знал что-то, чего не знала она.

«Ладно, – успокоил Сафро чужой внутренний голос. – В конце концов, это просто-напросто рыба. Зажарил – и съел».

Ментальная лаборатория перестроилась, едва затронули тему еды. Уродливый вытяжной шкаф сменился газовой плитой. Колбы с пробирками обратились сверкающими блюдцами, чашками и столовыми приборами из трехзвездного ресторана. По столешницам прошлись полировальным станком. И завершающий штрих – безупречно белая униформа шеф-повара – напялилась на Сафро поверх платья. Пристала, как репей.