Мистер Призрак, влюбись или исчезни!

Глава 22. Чудовищный лязг

..., звон бьющейся декоративной посуды и ополоумевшего колокольчика возвестили о прибытии новой посетительницы. Притом довольно-таки колоритной. Чего стоила одна ее встопорщенная прическа цвета жухлой листвы! А шнурованные ботинки на платформах – это кто же сейчас так носит?

Сафро смутно припомнила персонажа из прошлого. Дворец Люков, глазированный дирижабль, склочная барышня. Агата – так, кажется, ее звали?

Арсению хватило одного лишь ее беглого взгляда, чтобы позеленеть и сползти под стол с придушенным: «О нет! Меня вычислили!».

Сафро не стала выяснять, кому и зачем надо его вычислять. Нутром почуяла – быть перепалке. Поэтому быстренько подхватила свои пакеты (как обнаружилось, не такие уж тяжелые), и бегом-бегом на выход из ресторана.

По-осеннему коварный ветер набросился, стоило выбежать на тротуар. Настырно задул в спину – мол, поторапливайся, обмозгуешь ситуацию дома. А будешь тормозить – продую тебе почки.

Обмозговать, к слову, было что. Скандалистка, нагрянувшая по душу Арсения, напоминала эдакую лакмусовую бумажку. Как лакмус не краснеет без причины, так и Агата не закатывает скандалов на ровном месте. На агента казино, который выбивает долги из неудачников, проигравших в рулетку, она не тянет. Из чего можно заключить, что она в индивидуальном порядке гоняется всего за парой-тройкой олухов, посмевших подложить ей свинью.

Но что если олух – экземпляр единичный? Иными словами, эксклюзив? Не значит ли это, что нынешний шеф и «скарабей» с бала – одно лицо?

Сафро ворвалась в квартиру Гликерии и, не заметив порожка, как подрезанная, рухнула на пол. Мысли об Агате вышибло единым махом. Дверь громко захлопнулась от сквозняка. Тщательно обдувая дом и с профилактической целью посвистывая в водостоках, ветер гнал на столицу ненастье.

«Я потом об этом подумаю», – сказала себе Сафро и, поднявшись на четвереньки, насилу уняла дрожь. У-Ворюга резво прискакал в надежде, что хозяйка принесла вкуснятинку. Но перепала ему лишь капля смертельной усталости, опасений и лютой мнительности.

– Никому нельзя верить, – припечатала Сафро, еле ворочая языком. После чего окончательно поднялась на ноги, придерживаясь за стеночку.

Взяли, понимаешь, моду быть не теми, кем кажутся! Может, Гликерия тоже ведет двойную игру?

Но нет. Гликерия оставалась до последнего верна себе. Она выскочила из-за шкафа с горячими приветствиями и стопкой горячих оладьев на тарелке. Тарелку тотчас расколошматила (У-Ворюга шустро подмёл половину рассыпанной выпечки). Всплеснула руками. А затем в кухонном секторе гулко бабахнуло.

С потолка посыпалась известка. От ударной волны колыхнулась растительность, оккупировавшая подоконник панорамного окна. Посуда, само собой, вдребезги.

Гликерия в полном отчаяньи схватилась за голову:

– Ой! У меня же там эксперимент!

Ради каких экспериментов она решила угробить кухню, уточнять нужды не возникало.

Мозг у Гликерии варил преимущественно в одном направлении: химия. Она помешалась на предмете, как только его включили в учебную программу. Выклянчила у профессора набор юного диверсанта-подрывателя (читай, щёлочи, кислоты, разнокалиберные соли и ёмкости для смешивания растворов). А впоследствии позволила себе и вовсе неслыханную дерзость, упросив этого же профессора научить ее всему, что знает сам.

В географическое общество она прорвалась чуть ли не с боем. Конкурс на должность штатного химика был запредельно высок.

А прямо в данный момент Гликерия занималась тем, что создавала идеальную формулу пороха для праздничного фейерверка. И что-то определенно пошло не так.

– Бросай свои опыты, – мрачно изрекла Сафро. – Мне нужна ты и твоя смекалистая голова.

Когда она расписала коллеге, как именно намерена скоротать ближайший вечер, у той в глазах зажглось по маленькой газоразрядной лампочке.

– Засада? Обожаю сидеть в засаде! А потом мы на него набросимся, да?

– Нет, – рассмеялась Сафро. – Только пошпионим. А то невмоготу уже. Хочу узнать, зачем этот тип за мной таскается и что ему нужно.

Гликерия вытянулась по стойке смирно и козырнула, шутливо отдавая честь. Ее рыжая копна топорщилась, словно была под завязку заряжена электричеством. А веснушки как будто стали на тон ярче.

– Мое недреманное око к вашим услугам!

– Как? Недреманное око? – фыркнула Сафро. И в этот момент туча за окнами разразилась нешуточным ливнем.

***

Плащи-дождевики отживали свой век. Они не спеша дряхлели в кладовке и вообразить не могли, что однажды, на старости лет, кому-нибудь пригодятся. Гликерия извлекла их под мерцание подвесных ламп, вручила приятельнице тот, что поцелее, и теперь обе мокли в плащах бок о бок – у какой-то неказистой пристройки, под черными дырявыми зонтами.

– Ты уверена, что обязательно вот так выжидать? – просипела Гликерия наполовину простуженным голосом.

– Конечно! – отозвалась Сафро и поёжилась, кутаясь в шарф на промозглом ветру. – А как еще собирать информацию об объекте?!

Объект меж тем появляться не торопился. Дождь глумливо барабанил по крышам и отливам, наливался в выбоины на булыжной мостовой и нещадно мочил всё, до чего был в состоянии дотянуться.