Мистер Призрак, влюбись или исчезни!

Глава 27. Обнаглевший енот

... возомнил, что плантация ему дом родной. Почти извёл макаку, доконал терпеливых фламинго и, ошалев от своих славных подвигов, бросился из-под куста Тай Фуну под ноги.

Тай Фун через него переступил далеко не так легко и изящно, как хотелось бы. Споткнулся. Сделал несколько неуверенных шагов по направлению к ближайшему стволу и пожалел, что нельзя из этого ствола всадить себе в висок пулю.

В перечне его подвигов тоже значилось немало внушительных пунктов. Время остановил, ученицу поцеловал, врезал по морде среднестатистическому отечественному олуху. Ах, да. Еще и не спал потом всю ночь.

Арсений, козлище, на глаза после инцидента так и не показался. Кому-кому, а уж ему точно следует подкрутить в извилинах пару гаек. Чтобы соображал, куда стоит лезть, а от каких знакомств лучше воздержаться. Отличал, так сказать, добро от зла.

Вельмира, к примеру, зло в рафинированном виде. Даже ежу понятно, что ее надо по дуге обходить. А этот заладил – госпожа Фея, госпожа Фея! Нашел, понимаете ли, образец для подражания!

Тай Фун шёл по утренней плантации и возмущался. Не вслух, конечно. Но всё равно довольно бурно. Птички выводили рулады, трава сверкала самоцветами росы, заговорщически шушукались деревья. Персонально над Тай Фуном стягивались войска чёрных туч. В небе ему мерещились кракелюрные трещины молний, и он охотно проголосовал бы за обложные дожди.

Погода, как назло, ожиданиям не соответствовала. Царила идиллия, суровая и беспощадная. Водичка журчит, мандарины зреют, енот звереет от вседозволенности. У фламинго в отношениях переломный момент. Озаботившись заведением потомства, они затевают церемониальную пробежку с высоким подниманием ног.

А потом из зарослей тебе навстречу вышагивают всякие волоокие девы с волосами, сбитыми в колтуны, и безукоризненно синими мешками под глазами.

Для Тай Фуна Сафро была прекрасна, несмотря на все вышеприведённые недостатки. Но что за предательский тремор в руках? Откуда это смятение? Ужас от желания вновь заключить в объятия. Острая потребность защитить. Приковать к себе наручниками. Поместить в витрину с сигнализацией, как чрезвычайно ценный бриллиант, и брать плату с каждого, кто осмелится на нее взглянуть.

Сафро... Ее имя таяло на языке фруктовым льдом. В ее присутствии Тай Фун всё меньше чувствовал себя человеком. Всё больше – горой, набитой динамитом противоречий. Не стойте рядом. Рванёт – ой, наплачетесь.

– Как ты после вчерашнего? – выдавил он.

«Не поранилась? Не перенервничала? Не сочла меня законченным идиотом?» – крутилось в голове.

Нет, всё-таки запросы надо формулировать конкретнее, мистер Собственник.

У Сафро имелось три модели поведения на выбор. Первая – притвориться и включить "дуру". Мол, о каком таком вчерашнем речь? Ничего не помню, ничего не знаю. Промямлить что-нибудь малодушное – и смыться в кусты.

Модель номер два требовала искусства смещать акценты и переводить тему.

«Гляньте, какой денёк замечательный! А кто это там шныряет? Неужто скунс? Давайте проследим!»

Сафро предпочла держаться третьего – самого безрассудного – направления. Не вилять, не прятаться. Задушить прокрастинацию на визге «А может, попозже?». Подойти, не отводя взгляда. И... Залепить звонкую пощёчину? О, нет. Для пощёчин ее жизнь слишком коротка.

Подскочив к озадаченному Тай Фуну, она привстала на цыпочки, обхватила его за шею и отомстила за «вчерашнее», со смаком вернув пламенный поцелуй.

***

– Балда, – сообщил Ранэль, яростно и сосредоточенно запихивая в папку бумаги. – Почему один вернулся? Куда помощницу подевал?

– Так я того, – пролепетал Арсений. – Убегал. Темно было. Под какую-то ветку нырнул – и кранты. Зато прибор испытал. При контакте с аномалией перфокарта телепортирует к ее создателю. Пока вы не пришли, пришлось под дверью кабинета торчать, – пожаловался он.

– Полундра! Прибор – это наука. А науке грош цена, если ее ставят превыше любви, – с горячностью изрёк директор географического общества и вздохнул в сторону портрета неизвестной дамы. – Я вот любовь профукал. Проморгал. Ушла ненаглядная Юлиана к другому. Не повторяй моих ошибок, сынок.

Сказал – и печально затянулся папиросой, выпустив перед собой облако дыма. Такими облаками заслоняются, когда хотят скрыть эмоции, написанные на лице.

Ранэль почтил невозвратное минутой молчания, отложил мундштук и приступил к допросу:

– Ладно, выкладывай, как дело было. И кто это тебе нос расквасил?

За решеткой немытого окна сигналили ранние пароэкипажи. Какой-то лавочник с утра пораньше картаво расхваливал свой товар. Голуби курлыкали на карнизах и гадили прямо там же, не сходя с места.

– Но-о-ос! – страдальчески прогундосил Арсений, дотрагиваясь до указанного органа. – Ох, погоди у меня, падла!

***

Тай Фун ответил на поцелуй со всей страстью, на какую был способен после бессонной ночи. Задыхаясь, он сжал Сафро в кольце рук и приподнял над землёй в кипучем порыве. Близость пьянила.

Когда опьянение достигло пика, из-за деревьев бодро высунулась Каролина. Такт был ей неведом.