Мистерисс. Часть 1 - Синяя птица

Глава 1 - Синяя птица

Завтракая настоящей яичницей, чувствуешь себя по-настоящему богатым.

Какую-нибудь четверть часа назад весь дом огласился воплем:

- Императрица! Я опаздываю!

Аластор съехал по перилам и влетел в крошечную столовую, как оголтелый. Отголосок пронёсшегося урагана обдал спокойно подметавшую Берту. Она хихикнула, поправляя чепец.

Даже у бедняки, если они не нищие, должны держать служанку, хоть одну. Не один дом довелось повидать Берте, но такие хозяева, как этот, хорошо, если подвернутся раз в жизни. Когда она впервые увидела его, он был загорелым, совершенно краснокожим и красношеим, как фермер, так ещё и весь в веснушках, даже уши. От фермера, да и вообще человека простого, его отличала необычайная суетливость и ветреность. Его, постоянно полного всякого рода сумасбродств, носило и мотало из стороны в сторону, не давая думать о чём-либо минуты. Кроме его работ, разумеется. Рисование. Да, самое что ни на есть городское занятие. Это дело поглощало мистера Гатлинга на часы и дни, когда он мог не есть, не пить и не спать, ничего не видя вокруг, разводя страшную грязь. Лишь спустя полгода Берта смогла немного попривыкнуть. До этого никак не могла не представлять молодого хозяина мальчишкой, самозабвенно тычущим палкой в осиное гнездо и требующим нашить карманы на всю одежду, чтобы носить в них всю мелочь, что подвернётся ему под руку. Вот и сейчас – до двух часов ночи трудился над заказом, проспал, и заглатывает теперь яичницу, как баклан, кое-как развернув голубую салфетку в клетку. Ну вот, опять подавился. Он может позволить себе покупать одно куриное яйцо в две недели, но смаковать редкий деликатес определённоне способен.

Прошамкав что-то по-английски – или на общем, тут уж всё равно – он вскочил и бросился к выходу. Накинув шляпу, подругу дряхлую свою, с которой не мог расстаться, выскочил навстречу приключениям и захлопнул за собой дверь. Берта подошла к столу, чтобы забрать посуду. Возможно, мистеру Гатлингу не хватало времени, чтобы жевать, но он всегда успевал выполнить священный долг – изобразить на тарелке нечто из Ван Гога или кого посложнее, да ещё и самым тщательнейшим образом. Салфетки и зубочистки валялись вокруг по всем столу - он где угодно умудрялся находить инструменты. Берта вздохнула. Всюду оставляет за собой беспорядок. Сумасброд. Эх, сумасброд... Да, хорошо, если такие хозяева попадутся хоть раз в жизни. Берта с улыбкой вздохнула, собирая сор тряпкой.

***

Аластор, мчась вприпрыжку по тротуару, с нежностью оглянулся на свой новый дом. Для него всегда новый, пусть и давно дряхлый, высокий и узкий, как отрезанный кусок сыра. Как волнительно и радостно кружило юноше голову каждое утро, пока он спускался из маленькой башенки с плоской крышей по душной шаткой лестнице, мимо безмолвных дверей пустых квартир и белёсой паутины на потолке и стенах. А этот запах? Чего только стоил этот запах! Затхлый и странный, зеленоватый и розовый, опьяняющий запах свободы, старого дома и собаки. А полоска земли у крыльца? Коротенькая жёлтая трава и иногда ромашки. Главное не ходить с дорожки - это Аластор помнил. И как не оглянуться, чтобы снова увидеть эти порядком облупившиеся голубые стены, три узких окна, два забиты досками и только одно чернеет и блестит живо, как глаз кролика, да ещё одно полуокошечко, под самой нагретой солнцем крышей, ближе к небу и ласточкам. Его окно. Его дом. Притаившийся во всеми забытом райончике, далёком от любого шума, суеты и беспокойства, в царстве галок, солнца и бежевой штукатурки. Мирный и старый, один из тех шатких высоток, построенных ещё при прошлом Императоре как лучшее пристанище для приезжих и бедняков, теперь робко жмущийся между широкими новыми домами. Это лучшее, о чём Аластор только мог мечтать. Его съёмная квартирка, пустующий дом, точно предоставленный ему в распоряжение - самое родное, самое его место, как никакое другое на планете. Так бы и любовался целыми днями. Но время не ждёт! Он поправил розовое пенсне на носу и снова пустился в путь.

Пешие получасовые прогулки в быстром темпе каждое утро ничуть его не утомляли. Как можно утомиться, когда столько всего вокруг! Совсем немного – и из тихих пустынных переулков ты переходишь в другую реальность. В настоящий Фоварос. Как и всегда, выходя из широкой арки, Аластор зажмурился. Здесь всегда бывало очень светло. Скоро привыкнув, он во все глаза созерцал панораму города. Широкие мощёные улицы, простор. Дома с балконами, эркерами, башенками, балюстрадами, скульптурами. Бежевые, жёлтые, розоватые, белые, все как один каменные или кирпичные, веющие надёжностью и значительностью. Вывески магазинчиков и уютных кофеен и рестораций украшали цветущие ветви. Для всех желающих имелось множество чистых и опрятных киосков и ларьков, где могли предложить всё, что душе угодно – от яблок, имбирных пряников и устриц до бутылок со свежей водой, только с Очистительной Станции. Ровными рядами, великолепной чугунной аллеей возвышались чёрные столбы фонарей. Не газовые, не подумайте, это прошлый век! Электричество, вот чего хотят люди! И какой вид – вензеля, оборочки, фигурки – кто во что горазд. Где-то вдали, на фоне облачного жёлтого неба виднелись облака пара из градирен Очистительной станции и силуэты новостроек. Небоскрёбы – пять, а то и семь этажей! Фоварос, как всегда, впереди планеты всей. Отсюда задаётся тон во всём.

Найдя на карте этот островок, не больше Тенерифе, сиротливо затерянный в самой серёдке холодной суровой Атлантики, не заподозришь в нём и капли особенности. Одно лишь - идеальная прямоугольная форма, да то, что этот остров никогда не открывали. Аластор смутно вспоминал школьные уроки истории. Фоварос откололся от Европы в результате так называемого «Передела». Сильнейшего землетрясения за всю историю человечества и первого землетрясения глобального масштаба. Да уж, в том веке всё было самое-самое. Мировая война, к примеру. О, да. Эту тему проходили годами, а помнить и содрогаться будут ещё тысячелетиями.