Мистерисс. Часть 1 - Синяя птица

Глава 7 - Отчайхана "Харам"

Аластор не помнил, доводилось ли ему видеть худшие кошмары. Увы, такое не скоро забудешь.

Квадратная комната, грязно-белые стены, пол и потолок. Множество людей, набитых, как шпроты в банке, перепачканных, плохо одетых, безобразных, словно в них смешались все расы мира. И он в своём синем костюме, прижатый к стене. Едва заметив, люди ужасными голосами закричали что-то на непонятном языке и бросились к нему, расталкивая и топча друг друга, выпучив больные красные глаза и протягивая руки с кривыми пальцами. Юноша попытался увернуться, но куда-бы не дёрнулся, всюду его обступала толпа. Грязные, дурно пахнущие руки хватали его, тянули за руки, за одежду, за волосы, лезли в лицо, люди без остановки кричали, повисая на нём. Он понял, что вот-вот задохнётся, его раздавят или разорвут. Увидев в стене дыру, метнулся к ней, с трудом стряхивая везущихся за ним дикарей.

Аласттор выскочил на улицу и бросился бежать. Ни мощения, ни гравия, ни травинки – только утоптанная серая грязь. Кругом шалаши, хижины, дома из мусора. А мусор? Не холмы, а целые горы высились повсюду, некоторые из них дымились чёрным, будто вулканы. Мусор покрывал землю, источая гадкое зловоние.

Из крошечных хижин выбегали десятки чёрных людей, полуголых тощих детей, женщин с разнообразнейшими уродствами, тарелками, привязанными к губам, туго перевязанными головами, кольцами на шеях, мужчин в лохмотьях. Они бежали к нему, воздевая руки, падали, и новые волны бегущих затаптывали их. Их голодные глаза вылезали из орбит, а безгубые рты повторяли молитвы, от которых кровь стыла в жилах. А он бежал, задыхаясь и хватаясь за сердце.

Вот перед ним оказалась река с шатким деревянным мостиком. Не раздумывая, Гатлинг помчался к нему, но трухлявое дерево затрещало и провалилось под ногами. За секунду до падения он успел взглянуть вниз – бурая вонючая вода, с плавающей в ней мёртвыми рыбами. И… не только рыбами…

Аластор хотел вскрикнуть, но не смог. Вода медленно сомкнулась над головой, и, как он ни старался, как ни молотил руками до боли, всплыть не удаваолось. Внезапно что-то скользкое ударило его снизу, и, мокрого и грязного, подняло вверх. С трудом продрав глаза, он заорал беззвучно – его спасителем оказалась огромная чёрная змея с тройным языком и шестью клыками. Обвив юношу своим хвостом, она тащила его к разинутой пасти. За миг до страшного, чудовище передумал, и со всей силы швырнула добычу вверх. Описав в воздухе дугу, Аластор угодил в зелёные тропические заросли. Огромные листья, лианы, пёстрые цветы, бабочки, тяжёлая влажность, пахнущая сладкими фруктами. Не успел он вздохнуть, как лианы, на которых он висел, обернулись змеями, а цветы – лягушками-древолазами, сидящими прямо на его руках. Листья развернулись, обнажая окровавленные зубы на обратной стороне.

Аластор хотел крикнуть «Вибинна» или «Императрица», зная, что эти слова – ключ к спасению. Но язык не слушался, никакими усилия не могли заставить его пошевелиться.

Листья обвились вокруг ног, лианы – вокруг шеи, древолазы надули животы и распухли, готовясь к трапезе. Растения неторопливо, с наслаждением тянули его в разные стороны. Ну же, ну же!

- Делорис! – прохрипел он в отчаянии, когда зелёный питон уже сдавил шею, - Императрица! Делорис!

И тут же Аластор полетел вниз, в темноту.

Прямо перед ним с треском рухнуло горящее дерево. Он огляделся в ужасе и увидел полыхающую деревню. Каждый дом обведён чётким огненным кругом. Пламя подбиралось ближе, снова пришлось бежать.

Обугленная земля под ногами. Ни одного живого растения, ни одного животного или человека. Воздуха нет. Огненная пустыня, только дома тлеют в отдалении. Небо чёрно-бордовое, жарко так, что не поймёшь, от жаркой ли ночи или от огня, и кругом густой оранжевый смог. Он душил куда больше, нежели горький дым, от него жгло в глотке и лёгких. Аластор схватился за горло и закашлялся. Смог окружил его.

Новая картина. Охваченный пожаром лес. Силуэты скачущего стада лосей. Кругом дикий звериный крик. И всё лесное зверьё, перепуганное и обгоревшее, рвётся к реке. Река и сама, кажется, превратилась в огонь, столько в ней оранжевых отблесков. И всюду смертный жар, вдохнуть невозможно.

Вместе с лосями, бобрами, лисицами, на берег выбежала фигура, завёрнутая в почерневший балахон. Она остановилась, уже почти коснувшись воды, и медлила с прыжком. Ну, прыгай же, глупый человек! Нет, что-то останавливало его, и он стоял в нерешительности. Один шаг отделял его от спасения, но он не делал, не делал этого шага этого шага. Почему, почему же?

Человек поднял голову так, что Аластор почти смог увидеть его лицо. Миг спустя дым и смог со свистящим треском пронзил резкий луч света, вроде молнии, не разберёшь – зелёный или оранжевый. Он врезался в землю прямо у ног человека в балахоне, вызвав яркую вспышку пламени. Гатлинг зажмурился, закрыв голову руками.

Раздался свежий, влажный хруст, и из-за зелёных камышей над Аластором навис чудовищных размеров волк. Нет, пёс. Угольно-чёрный доберман с пустыми глазами. Пёс опустил к нему морду, принюхался…

- Нет!!!

Все завертелось сверху-вниз-наискосок, потемнело, и он провалился в болезненный тёмно-серый, горько шипящий, давящий этим неуловимым шипением цвета грязной соли до мутного головокружения. На кровати лежал и корчился от боли черноволосый мальчик в клетчатой ночнушке. Он извивался, не в силах открыть глаза, и закусывал до крови губы, вопя хрипло и выворачиваясь всем телом:

- Я больше не могу! Умоляю вас… спасите… освободите, избавьте меня! Отец! Освободите!

Аластор проснулся на полу, бьющийся, точно в припадке, с одеялом в зубах и весь в холодном поту. Вокруг скакал и скулил обеспокоенный Бэрри, снова оставшийся на ночь в уютной темноте под кроватью. Как только юноша перестал истошно вопить и брыкаться, пёс принялся вылизывать ему лицо. В дверь уже барабанила Берта, разбуженная нечеловеческими криками.

- Мистер Гатлинг! Мистер Гатлинг, откройте дверь!

- О май Дэвил! – охнул Аластор, едва обретя дар речи.