Мистраль и Академия Тотемов

Глава 1

21 марта. Наш век. Россия

- Слезай с моего чемодана, Оззи! – приказала своему белошерстому коту Мистраль, но тот лишь промурлыкал, чем вызвал улыбку. – Ах, ты, бродяга. Хочешь помочь мне его донести?

- Думаю, он хочет, чтобы ты взяла его с собой в академию, – мягко подсказала вошедшая женщина и присела на кровать.

- Ох, он там всех поставит по струнке.

Судя по недовольному мычанию, кот явно не оценил её сарказм.

- Нет, Оззи, ты останешься с мамой и будешь послушным мальчиком.

Заметив поникшее настроение матери, девушка устроилась рядом, вглядываясь в ее красивое лицо. В нем угадывалась смесь азиатской утонченности и европейской выразительности – наследие бабушки и дедушки Мистраль. Чуть раскосые темно-карие глаза смотрели с теплотой, а высокие скулы и мягкий овал лица сохраняли молодость, которую сорокапятилетний возраст лишь подчёркивал, придавая ей шарм и мудрость. Собранный на затылке низкий пучок создавал образ элегантной сдержанности, намекающий на внутреннюю силу.

Азиатские черты матери передались Мистраль, однако и европейские гены отца оставили свой след – ее серые глаза напоминали женщине погибшего мужа. Прошло почти шесть лет с того дня, как его не стало.

Бертран Сенье – французский архитектор с большой буквы – познакомился с матерью Мистраль, когда его проект реконструкции музея одобрили и пригласили представить в Санкт-Петербург. Русско-китайская красавица Мария Рогова, работая переводчиком, свободно общалась с будущим мужем на французском языке. По завершению проекта Бертран сделал Марии предложение, увез с собой во Францию, где они сыграли свадьбу, а вскоре – родилась и Мистраль. Мужчина души не чаял в своей дочери, одаривая девочку вниманием, заботой и подарками, отчего Мария упрекала его за то, что тот слишком балует ребенка, хоть и всегда благодарила судьбу за такого любящего мужа и отца.

Но не все хорошее длится вечно.

Прожив вместе счастливые тринадцать лет, судьба сократила линию жизни Бертрана. На строящемся объекте сорвалась металлическая конструкция выносной площадки. Архитектор, проверяя чертежи, не сразу отреагировал на крики работников. Это стало роковой ошибкой – он не успел отскочить в сторону достаточно, чтобы избежать смертельного исхода.

Когда с того несчастного случая прошел год, Мария вернулась в Россию, вопреки желанию дочери остаться во Франции. Мия – как ее чаще называли родные – больше не слышала отцовских слов, как «petite Mia», «bebe Mia», «ma petite princesse».

- Ты всё собрала? – тихо спросила Мария.

- Да, мам, – ответила Мия, и кивнула в сторону кота. – Оззи, конечно, всё проконтролировал.

Мария слабо улыбнулась, но взгляд её оставался тревожным.

- Мия… – Она на мгновение замялась. – Я сегодня по телевизору видела репортаж. Опять было нападение.

Мистраль нахмурилась:

- Дэвы?

Мария кивнула.

- Где-то в пригороде. Ничего серьёзного, если верить новостям. Но люди пострадали.

Мия опустила взгляд.

Подобные случаи происходили нечасто. Мир жил своей обычной жизнью – люди учились, работали, строили здания и мосты, ссорились и мирились. И всё же время от времени в эту привычную реальность вторгалось нечто чуждое – дэвы. Их появление было редким, почти случайным, но всегда оставляло после себя страх и разрушения. И сколько бы ни пытались справиться с ними обычные люди, только тотемы обладали силой, способной уничтожать этих существ.

- Мам… – мягко сказала Мия. – Поэтому и существуют академии.

Мария подняла на неё глаза.

- Я знаю. – Голос её стал тише. – Но от этого не легче.

Небольшая пауза повисла между ними.

Мария знала, что у нее обязательно родится тотем, когда носила Мистраль под сердцем: к ней во сне явился белый павлин, божественным голосом, разговаривая на незнакомом языке. Такие сны всегда прогнозировали будущим матерям рождение новых тотемов. Когда Бертран узнал эту новость, он одаривал жену еще большим вниманием, понимая все ее волнение за будущее ребенка. Возможно, и баловал дочь по этой же причине.

- Мне не страшно за академию, – продолжила мать Мистраль. – Мне страшно за то, какой путь ты выберешь потом.

Ее слова заставили дочь чуть нахмуриться:

- Меня никто не заставляет становиться солдатом. Дядя Марк сам говорил, что сначала нас учат понимать силу.

- А потом – использовать её, – тихо добавила мать, из-за чего Мия вздохнула, но улыбнулась.

- Я готовилась к этому всю жизнь. Или ты боишься, что меня там кто-нибудь побьёт?

Мария ухмыльнулась, несмотря на волнение:

- Скорее, что ты кого-нибудь.

- Мам, – Мия закрыла лицо руками, – ну пожалуйста…

- Тот мальчик… как его…

- Не важно, – простонала Мия. – Мне до сих пор неловко.

- Зато он подарил тебе котёнка, – мягко напомнила мать.

В этот момент Оззи спрыгнул с чемодана, и встал посреди зала в позе хищника, готовящегося к прыжку, словно ожидая приход гостей, и чутье животного не подвело. Всего через мгновение перед котом образовался портал, отчего он издал испуганный визг и запрыгнул на руки Мистраль. Не отпуская питомца, та поднялась с кровати и подошла к порталу, откуда доносились голоса людей, шум воды и запах морского бриза. Пелена не давала видеть четкую картину по ту сторону – лишь размазанные цвета и силуэты. Тот, кто стоял ближе всех, помахал ей рукой, приглашая войти. Надо идти, но ноги, будто приколочены гвоздями к полу, не двигались. Чего она боялась – перемен? Возможно.

- Тебя ждут.

Мия не заметила, что мать вместе с чемоданом, уже стояла рядом. Она явно боролась с желанием оттолкнуть дочь от мерцающей воронки, и не отпускать в академию. Но поступить так – значит пренебречь ее свободой. Остается только надеяться, что Мистраль ограничится одной учебой.

Погладив и поцеловав кота, девушка передала его Марие, а после – крепко обняла ее саму.

- Все будет хорошо, мам.

Взяв свой багаж, Мистраль вошла в портал, и перед ней предстала фигура девушки, которая, скорее всего, была тем силуэтом, что ей недавно махал рукой. Ее черные, с коричневым отливом, волосы, едва доходящие до плеч, слегка развевались на ветру. Большие карие глаза, обрамленные черными ресницами, изучающе смотрели на новенькую.