Миттельшпиль серой пешки

Глава одиннадцатая

Глава одиннадцатая

Людей было, можно сказать: не густо. Четверо стюардов из обслуги, два матроса, три судовых кока, юнга с широко открытыми от страха глазами, пять пассажиров (среди которых был и старый полковник) и Мела. Орк остался на корабле. Лару были не страшны пули и герцог мог вызвать огонь на себя, если бы нападающие все-таки обошли заслон и полезли на пароход. Остальным останется только заряжать под прикрытием фальшборта мушкеты и подавать их ему.

Однако он все-же попросил герцога одолжить ему меч. Его сабля удобно лежала в руке, но сталь у нее была довольно таки паршивенькой. Доверия к ней особого не было, а имея дело с крестьянским восстанием, нужно было быть готовым к тому, что тебе попытаются без затей засадить по башке какой-нибудь жердью. Меч же Орка как раз и был приспособлен для подобного боя: довольно тяжелый, длинный полуторник.

Сейчас его “солдаты” бодро топали за ним, вверх по ведущей от пристани дороги. Сенсэй наметил пару домов, из которых можно было взять дорогу под перекрестный обстрел и собирался уже приказать своим бойцам выбить двери и вломиться туда, но за поворотом вдруг увидел нескольких людей в одинаковых малиновых камзолах, суетившихся рядом с направленной в противоположную от реки сторону пушкой. Его тоже заметили. Кто-то из солдат предупреждающе крикнул, показывая на него рукой. Блеснули вылетевшие из ножен сабли.

- Стойте!! - заорал он, размахивая руками. - Не стрелять! Мы с парохода.

- Подходи сюда! - крикнул в ответ один из солдат, на плечах которого имелось что-то напоминавшее погоны. - С какого еще парохода?

- “Гордость Итела”. Нас обстреляли из пушек, повредили машину.

- А здесь вы нахрена?

Солдат бросил саблю в ножны, скептически посмотрел на него и только сейчас заметил золотой перстень.

- Виноват, ваша милость! Десятый легион, вторая рота, сержант Арансон.

- Что у вас тут происходит, сержант?

Пожилой полковник вышел вперед, властно отстранив Сенсэя жестом руки. Армейская дисциплина сразу дала себя знать. Сержант сразу опознал офицера, вытянулся и отрапортовал:

- У нас тут мятеж, ваш-ство! Восстали местные крестьяне и наш легион был три дня назад, значит, послан на усмирение. Город был занят силами одной нашей роты и приданной батареи. Утром, значит, подошли мятежники. Рота приняла бой, но у них там есть кто-то опытный в командирах, который, значит, или в армии служил, или в Вольных топорах. Нас обошли и рассеяли. Я со своим отделением сумел вывезти одну пушку. Заряжена, значит, картечью, но выстрел только один. Сейчас ждем, пока они не выйдут на городскую площадь, чтобы поприветствовать их, как следует. Бежать, значит, все равно некуда. Город окружен. Все графство поднялось, говорят, а городские сбежали еще вчера. Все, кто мог, значит.

Полковник повернулся к Сенсэю.

- Вы все слышали, маркиз! Что будем делать? Насколько я понимаю, вы присматривались к этим двум домам?

- Да, - он кивнул. - Построить баррикаду и отстреливаться из окон, пока с парохода не дадут сигнал.

- Людей слишком мало. Так вы не продержитесь и четверти часа.

- У меня есть пулемет.

- Что-о-о!? Пулеме-е-ет!?

Вот теперь полковник удивился всерьез. Он внимательно посмотрел на висевший у Сенсэя на плече сверток. МР5 был завернут в парусину и в таком виде мало напоминал оружие.

- Хм-м-м… Это что, новая модель такая? Впрочем, не важно. Патронов много?

- Примерно три сотни.

Перед выходом с корабля Орк заклинанием “скопировал” полный магазин, превратив один в десять. Больше их делать не было смысла. Все равно ствол перегреется раньше, чем он успеет опустошить эти.

- Тогда да… Тогда это имеет смысл. Заманить их на пустырь, под кинжальный огонь и добавить картечью из пушки. Мужичье не ожидает такого и наверняка побежит. Сержант! Орудие - вон в те кусты. Наведите вдоль улицы и ждите команды. Остальным - строить баррикаду поперек дороги. В домах должна быть мебель. Кого мы пошлем в качестве приманки, маркиз?

…

Мела выскочила из-за угла и побежала к перекрестку. Со стороны казалось, что ноги у нее заплетаются от усталости и что девочка вот-вот споткнется и упадет. Бегущая за ней толпа бородатых мужиков азартно орала и не обращала внимания ни на что больше.

“Вот чучела! Кто в своем деревенском тряпье, кто успел приодеться в разграбленном городке, кто-то босой, кто-то в армейских ботфортах… В руках дубины, косы, ружья, сабли… Ну и цирк!”

Кто-то из передних заметил баррикаду и предупреждающе завопил, но остановившегося сразу сбили с ног и затоптали задние. На перекрестке образовалась куча-мала, к которой подбегали все новые люди.

“Передавайте привет Емельке Пугачеву!” - подумал Сенсэй, нажимая на спусковой крючок. Он целился чуть ниже, чем нужно и удовлетворенно заметил выбиваемые из дороги белые облачка пыли. Заорали люди, задетые пулями, отрикошетившими от булыжников, которыми была вымощена улица. Так и должно было быть. Ему нужны были не убитые, а именно раненые, причем легко, чтобы не было шока и чтобы могли орать во всю мощь своих непрокуренных легких.