Мизинец великана

Нелюди

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. НЕЛЮДИ

Увозили ребенка чужестранцы, люди враждебного Харгата, которые заодно обобрали до нитки жителей деревеньки.

Ухмыляясь, они поведали оторванным от мира селянам о том, что разразилась война и немногочисленные защитники Арстрэна потерпели поражение. Справедливый победитель пришёл отомстить за смерть своего верного рыцаря Эджайла Кри. Король Арстрэна и его храбрый зять Хьорд были убиты, а младенец Атли отобран у юной матери вражескими ратниками. Сама же Элва приговорена к смерти за клевету в адрес одного из первых рыцарей Харгата.

Едва узнав, что Владыка убит, а её возлюбленная сестра в темнице ожидает казни, Джанет решила добиться встречи с Элвой, надеясь, что ей позволят повидать подругу хотя бы из уважения к древнему обычаю Исконного Родства. Набравшись храбрости и спрятав за пазуху отточенный нож, девушка отправилась в столицу, где уже несколько месяцев хозяйничали захватчики.

Пересекая главную городскую площадь, девушка задержалась, разглядывая мраморное и бронзовое изваяния – фигуры оленей, чьи рога, казалось, сплелись воедино.

В это самое время Элва в последний раз доказывала Владыке Харгата свою невиновность, со слезами на глазах убеждая убийцу своего отца в том, что он повелел убить не рыцаря, а чудовище.

Но любые оправдания, заверения и клятвы рыдающей красавицы Король принимал с усмешкой, и в чертах его сурового лица Элва не замечала и намёка на сострадание. К ужасу своему пленница понимала, что Владыка словно видит её насквозь и с лёгкостью угадывает то, что она пыталась скрывать даже от самой себя. Как и в первую их встречу, черноволосый правитель только смеялся Элве в лицо.

- Милая девушка, - говорил Король, - ты можешь клеветать на кого угодно, но только не на рыцаря Эджайла Кри. Этого мальчика я знал с рождения. Но после раны, которую он получил в поединке по весьма глупому поводу... да-да, по поводу совершенно ничтожному… Он защищал честь женщины, над которой надругались. Увы! Я слишком поздно разобрался в том, что надругались над нею так же, как над тобой… После этого несчастья юноша стал не вполне нормален и предавался грёзам сильнее, чем полагается человеку в здравии. Но это отнюдь не мешало ему быть честным, верным и преданным - государству и мне. Да, он избегал людей, в особенности женщин, но сражался, как волк. Как волк! А ты убеждаешь меня в том, что он обращался в волка. Не путай, дитя, его мечты и свою ложь!

После этих слов Элва задрожала и побледнела, но с новой страстью принялась доказывать свою правоту. Разорванное платье медленно сползало с исхудавшего, но ещё не потерявшего былую прелесть плеча пленницы. Возможно, в этом жесте был определённый умысел.

Но, слушая её мольбы, Владыка бесстрастно поправил одежду на теле королевской дочери, после чего смерил красавицу презрительным взглядом из-под полуопущенных век.

- Ты можешь обольщать кого угодно, только не меня. Твоя красота впечатляюща! Твоё поведение смиренно! Твои глаза жалобны! Но будешь ли ты по-прежнему хороша через несколько лет? Будешь ли так же кротко смотреть вокруг, если позволить тебе властвовать? Скажи, окажись я на твоём месте, а ты - на моём, пожалела бы ты своего мучителя? Уверен, что нет, дитя, - и Король скривил уголок тонкого рта. - Твой несчастный отец вдохновенно очищал мир от Скверны и погубил невинного Эджайла Кри… Хотя, кто знает, может в самый последний миг он действительно обратился в волка на пике нестерпимой боли и испустил последний вздох уже в зверином обличии. И я, лишь желая уподобиться твоему родителю, посылаю тебя на костёр. Ты умрешь завтра, в полдень, и это мое последнее слово.

И, взглянув на бедную Элву, он со вздохом добавил:

- Каждый, стремясь изменить мир в лучшую сторону, убивает своих врагов. Я просто хочу, чтобы ты умерла.

Узнав, что убогая нищенка - исконная сестра принцессы-преступницы, стражники, охранявшие темницу, громко захохотали. Но, посовещавшись, позволили Джанет навестить приговорённую к смерти, не забыв при этом сообщить, что казнь состоится уже завтра.

Девушку долго вели по мрачным сырым коридорам и узким лестницам, ведущим в подземелье. Потом провожавший её страж зазвенел множеством ключей и открыл толстую дубовую дверь в тёмную крошечную каморку, лишённую окон и освещённую пламенем единственной свечи.

Разглядев в углу на грубо сколоченном ложе скорчившуюся худенькую фигурку, Джанет сначала не узнала в ней свою весёлую и озорную сестру. Ей пришлось назвать себя, чтобы Элва, никак не ожидавшая её появления, наконец-то устремилась к ней в объятия, заливаясь слезами.

Сёстры не знали, сколько времени отведено им на свидание, а потому торопливо рассказывали друг другу всё произошедшее с ними за годы разлуки. Первой рассказала свою жуткую историю королевская дочь. Прослезившись, дочь землепашца поделилась с сестрой и своей печалью.

А когда всё было сказано, вновь заговорила Элва, встав в полный рост пред своей исконной сестрой:

- Жизнь не признает меня за свою, Джанет, - скорбно произнесла она, и глаза Королевской дочери странно засверкали. - Что ж! Лучше я от неё отвернусь! Лучше я гневно и достойно выйду вон, чем ползать на коленях перед нею, чем просить у неё подаяния и милости!

Услышав такое, Джанет обняла колени Элвы и зарыдала, зарываясь мокрым лицом в складки её грязного платья. От подола королевской дочери, некогда затканного золотыми нитями, разило прелой соломой, кислой капустой и еще какой-то гнилью.