Младшая карта в королевской колоде

Партия 12

Я осталась одна в кабинете Горгера. Оскорблять запиранием замков меня никто не стал – всем было понятно, что никуда я отсюда не денусь. Я достала коммуникатор, но амальгама не желала покидать поверхность, как я не терла ее пальцем. Похоже, кабинет был зачарован от нежелательных звонков. Ну, правильно, мне было нельзя дать шанс договориться с кем-то. Это удручало. Хотя договариваться мне, по сути, было не с кем. Если Ивар Черный уже и обзавелся коммуникатором, номера его я не знала.

Просто хотелось позвонить родителям и сообщить, что у меня все в порядке. Пока, во всяком случае. А то, что они уже в курсе, я была уверена. И вовсе не потому, что о моей предполагаемой виновности известно каждой карте. Наоборот. Я была уверена, что это держится в строжайшем секрете. Когда мы шли через холл, я не ловила на себе ни осуждающих, ни тревожных взглядов. Меня считали либо свидетельницей, либо чем-то вроде добровольного помощника. Потому что я все еще старшая кровь. Меня можно подозревать. Но оскорбить меня наветом, о котором станет известно окружающим, - такой позор можно будет смыть только кровью.

И все равно родители в курсе, потому что я сообщила Маргарите. Возможно, стоило поберечь их нервы, но если все будет плохо, то я бы хотела, чтобы мама подключилась как можно раньше. Вытащить из передряги она наверняка не сможет, но уменьшить урон вполне в ее силах. Интересно, что она делает прямо сейчас?

Когда в кабинет снова пришли, я уже вся извелась. Гадала, кто зайдет первым. Репетировала, какую позу мне принять, чтобы показаться максимально уверенной в себе и невиновной. Лучшим решением было бы заснуть – хоть бы и в кресле. Как известно, чистая совесть не тревожит сон, а подняли меня просто неприлично рано. Но либо совесть была не так чиста, либо мой личный уровень тревожности превышал все мыслимые границы, но даже изобразить сон мне не удалось. Но я скинула обувь и подняла ноги на соседнее кресло. Надеюсь, так я выгляжу достаточно спокойной за свое будущее.

Первым вошел Горгер. Он тут же оценил мои носки с черепами и даже как будто сдержал усмешку. Но следом за ним вошел Ивар Черный, и вот тут сердце подпрыгнуло прямо к горлу. То есть все решится прямо сейчас, если уже не решилось.

По его равнодушному лицу почитать было, разумеется, ничего нельзя.

- Доброе утро, мейстерина Джасми, - холодно сказал Ивар.

Я буркнула приветствие, вздохнула и начала запихивать ступни в обувь. Пока завязывала шнурки, рядом со мной нарисовались ноги Джокера. Идеально чистые ботинки, отглаженные стрелки на брюках, явно ехал сюда на такси. Он развалился в кресле, всем своим видом давая понять Горгеру, что не считает того главным в кабинете. При этом в голосе его не звучало ни пренебрежения, ни даже доли превосходства. Только подчеркнутая вежливость.

- Мейстер Горгер, полагаю, что причина моего появления здесь в столь ранний час вряд ли носит развлекательных характер, поэтому предлагаю перейти сразу к делу.

«А он хорош,» - вынуждена была признать я. Держит статус. Не дает себя продавить и при этом не наживает себе врагов на пустом месте. Главное, чтобы в процессе становления его как крупной игровой карты не полетели чьи-то головы. Моя, например, мне исключительно дорога.

Я наконец распрямилась и села поудобнее. Горгер кинул на меня нечитаемый взгляд, и я удивленно моргнула. Он что, подзуживает меня начать что-то подсказывать Ивару, Мол, дорогой Джокер, ты же помнишь, мы вчера с тобой весь вечер не разлучались, изволь подтвердить все это уважаемому мейстеру силовику. Горгер, как я помню, недавно похвалил меня за ум, не думает же он, что за час в его кабинете я резко отупела?

Растянув губы в вежливой улыбке, я предоставила ему право вести эту очную ставку.

- Мейстер Ивар, - начал силовик. – Вчера произошло трагическое происшествие, и нам необходимо прояснить некоторые детали. Ваша помощь в этом будет чрезвычайно важна.

- Трагическое? – уточнил Ивар. – Надеюсь, все живы?

Проявив общее участие, он неплохо продемонстрировал, что мое присутствие и моя очевидная связь со произошедшим его ни капли не волнует. Было отчего начать еще больше волноваться.

- Не совсем. Но об этому чуть позже. Скажите, пожалуйста, где вы были вчера в районе девяти вечера?

- Здесь недалеко, в кафе за углом, - не поменяв позы, ответил Ивар.

- А до этого?

- Здесь, в здании. В тренировочном зале.

Я незаметно выдохнула: хорошо, хоть это он не отрицает.

- И с кем вы были в зале? – исключительно любезно продолжил расспрашивать Горгер.

- С мейстериной Джасми, - Ивар ответил так, словно эта самая мейстерина вовсе не сидела в соседнем кресле, а была у себя дома в кровати.

- Которая сидит сейчас рядом с вами?

- Очевидно, - Ивар даже не улыбнулся.

- В кафе вы отправились один?

- Нет, в той же компании.

- Хорошо, - улыбнулся Горгер и сложил руки перед собой. – А на то непродолжительное время, что вы с мейстериной Джасми расстались, вы…

Сердце ухнуло прямо в пятки, и я забыла, как дышать. Вот он, момент истины. Только бы силовик не положил Ивара на этой расплывчатой формулировке. Испуг раскрывал еще шире мои глаза, а в ушах уже звучал голос Ивара:

- Мы не расставались с мейстериной Джасми.

Твердо, решительно, даже жестко.

Он правда это сказал? Я не решалась перевести взгляд на сидящего рядом мужчину и во все глаза смотрела на Горгера. Пожалуй, в его лице сейчас я читала чуть больше интереса, чем было в начале. Но чем это вызвано?

- Ни на минуту? – уточнил силовик.

- Здесь, в здании, да. А теперь, если вы не возражаете, встречный вопрос. - Ивар слегка изменил свое положение в кресле, но оно не перестало быть ни расслабленным, ни удобным. – Кто из дома пик вчера покинул этот мир?

Горгер слегка кивнул, словно принимая право Джокера на обладание такой информацией, но заговорил не сразу. Вероятно, подбирал слова или определял объем данных, который можно рассказать.