Младшая сестра кровного врага

Глава 6

Алина обдумывает мои слова, ее взгляд становится холоднее. Ее пальцы медленно сжимаются в кулаки, и хотя она старается держать лицо, ее внутренний протест слишком силен, чтобы остаться незамеченным. Я вижу, как ее спина напрягается, как ее дыхание становится чуть быстрее, но все это она пытается скрыть под маской равнодушия. Эта борьба внутри нее – то, что меня забавляет. Не столько ее гнев, сколько тщетность ее усилий.

Я приближаюсь к Алине, возвышаюсь над ней. В этом есть что-то символичное, и, кажется, она тоже это чувствует. Ее взгляд, полный скрытой ярости, устремляется мне в глаза, но я остаюсь невозмутимым.

– Ты думаешь, что я буду играть по твоим правилам? – ее голос звучит резко, с вызовом, но в нем чувствуется неуверенность, почти незаметная дрожь.

Я медлю с ответом, позволяю ее словам повиснуть в воздухе, словно проверяю их на прочность. Потом отвечаю, спокойно, без эмоций:

– Это не вопрос твоих или моих правил, Алина. Теперь есть только одно правило: ты подчиняешься мне.

Она отворачивается, и это движение выглядит как попытка скрыть собственное раздражение. Но я уже вижу, что ее протест – лишь тонкий лед, под которым бурлят эмоции. Алина вдруг вскакивает на ноги.

В этот момент ее шаги становятся беспорядочными: она начинает ходить по комнате, будто ищет спасение от наплыва чувств. Ее ноги ступают так быстро и резко, что кажется, будто она хочет оставить за собой следы на полу, словно это способ выразить свой гнев.

Я позволяю ей этот жест отчаяния, не говоря ни слова. Она должна сама исчерпать агрессию, прежде чем мы продолжим. Я понимаю, что ее сопротивление – это только вопрос времени.

Рано или поздно одиночество, страх и безысходность заставят Алину искать моего расположения, мою поддержку. Пока же она даже не догадывается, насколько ее ярость бессмысленна. Она не знает, что ее сила может обернуться против нее.

В какой-то момент Алина останавливается, она замирает на месте. Ее плечи дрожат от сдерживаемого гнева, но она пытается не показать этого. Я стою спокойно, наблюдаю за ее метаниями, будто хищник, уверенный в своем превосходстве. Наконец, решив, что ей нужно дать время, я медленно поворачиваюсь и иду к двери.

– Я оставлю тебя подумать, – говорю я. В моем голосе нет угрозы, только холодная констатация факта.

Запираю за собой дверь. Я чувствую ее взгляд, полный ярости. Даже через дверь. Этот взгляд почти обжигает меня, но я никак не реагирую, просто ухожу.

Пусть затаится в своей злости, в своем бессилии. Чем больше она будет держать эту ярость внутри, тем быстрее она ее сломает. Это неизбежно.

На следующее утро я возвращаюсь в дом рано. Открываю дверь ее комнаты и вижу, что ночь для нее прошла нелегко. Она сидит на краю кровати, ее спина напряженная, Алина совсем измученная. Ее волосы слегка растрепаны, глаза покраснели, а на лице застыло выражение скрытого гнева.

Она не спала, это очевидно. Но даже в таком виде в Алине есть что-то завораживающее.

– Какой сюрприз, ты все еще здесь, – говорю я, намеренно провоцируя ее на ответ.

Алина поднимает на меня взгляд, в котором читается усталость, но она не говорит ни слова. Молчание Алины почти оглушает, но я замечаю, как ее рука медленно сжимает одеяло. Это движение выдает ее. Она напряжена. Уязвима. И уже не так уверена в своей силе, как вчера.

– У тебя есть ровно пять минут, чтобы привести себя в порядок и выйти вниз, – говорю я и смотрю прямо на нее. – Нам нужно поговорить.

Я вижу, как ее лицо на мгновение искажается. Возможно, это замешательство. Возможно, злость. Но она быстро скрывает свои эмоции. Молча поднимаясь с кровати, она начинает машинально поправлять волосы. Ее движения медленные, но в них чувствуется внутренний протест.

Даже в этой мелочи она пытается показать, что остается верна себе. Я ухожу, оставляя ее одну.

Внизу я устраиваюсь в кресле напротив большого окна, откуда открывается вид на густой лес. Утренний свет мягко пробивается через ветви деревьев, и в этом пейзаже есть что-то умиротворяющее. Но мои мысли заняты другим. Я думаю об Алине, о том, как она медленно, но неизбежно сдается.

Через несколько минут она спускается вниз. Ее вид слегка изменился: волосы теперь аккуратно убраны, а в движениях чувствуется больше решимости. Но напряжение все еще витает вокруг нее, как невидимая пелена. Она садится напротив, ее поза напряженная, но она пытается казаться спокойной.

– Садись, – повторяю я, хотя она уже заняла место. Это больше не просьба, а подтверждение моего контроля.

Она молчит, ее губы плотно сжаты, взгляд направлен прямо на меня. Она явно не собирается начинать разговор первой. Я решаю не тянуть.

– Я не собираюсь тратить твое время на объяснения, – говорю я. – Здесь все просто, Алина. Ты находишься здесь под моим контролем. И чем быстрее ты это поймешь, тем проще тебе будет.

Она вздрагивает, но быстро берет себя в руки. Ее взгляд острый, полный сопротивления, но слова так и остаются невысказанными.

– Поняла? – повторяю я, добавляя в голос больше жесткости.

– А если я не приму условия твоей игры?! – наконец бросает она. Ее голос звучит с вызовом, но я чувствую, что за ним скрывается страх.

– Не советую проверять меня, – отвечаю я. – Здесь ты не сможешь использовать свое упрямство. Это не та ситуация, где ты можешь быть главной.

Она опускает взгляд, и на секунду мне кажется, что ее ярость сменилась чем-то другим.

Страхом? Возможно. Но Алины быстро справляется с собой и снова смотрит на меня с бесстрастным выражением лица.

– Ты можешь сидеть и молчать. Можешь ненавидеть меня. Но это ничего не изменит, – добавляю я. – Вопрос лишь в том, сколько времени тебе потребуется, чтобы понять, что сопротивление здесь бесполезно.

Алина молчит. Ее губы плотно сжаты, а глаза полны молчаливого упрямства. Она оценивает мои слова, пытается понять, насколько серьезны мои намерения.

В ее взгляде я читаю борьбу. Но эта борьба продлится недолго.