Младшая сестра кровного врага

Глава 7

Я даю ей время осознать, что каждый протест лишь забавляет меня и укрепляет во мнении, что она до конца не понимает, в какой ситуации оказалась. Ее гордость, которую она носит как доспехи – это хорошо. Но здесь она ей не поможет. Гордость – это роскошь свободных, а сейчас она в моих руках.

Алина сидит напротив, сжав губы в тонкую линию, и не сводит с меня напряженного взгляда. В ее глазах смешались гнев, презрение и вызов, но где-то в глубине затаился страх. Страх, который она пытается скрыть за своей яростью.

– У тебя есть выбор, – наконец говорю я, откидываясь в кресле. Я делаю паузу, чтобы мои слова проникли в ее сознание. – Ты можешь продолжать тратить свои силы на бесполезные попытки сопротивления. А можешь принять условия и жить в комфорте.

Она резко поднимает на меня глаза, и в этом движении читается напряжение. Слова задели ее за живое. В них она услышала вызов, которого не ожидала.

Ее пальцы, лежащие на подлокотниках кресла, сжимаются, словно она пытается удержать себя от взрыва. Но вместо вспышки ярости я слышу ее тихий, почти шепчущий голос.

– Ты называешь это «комфортом»? – в ее голосе едва сдерживаемая злость. – Запереть человека, лишить его свободы и угрожать ему? Если это твоя версия комфорта, то я лучше буду упрямиться до конца.

Я не могу удержаться от улыбки. Ее гордость все еще с ней, как я и ожидал. Этот внутренний огонь – это ее сила.

Но я также знаю, что любой огонь может быть направлен в нужное русло. Он может согреть, а может уничтожить. Я собираюсь использовать ее волю против нее самой.

– Я предлагаю тебе компромисс, Алина, – говорю, подавшись вперед, чтобы она почувствовала всю серьезность моих намерений. Важно, чтобы она поняла, что это не игра – по крайней мере, не с ее стороны. – Ты – часть моей игры с твоим братом. Но если ты будешь вести себя разумно, я могу дать тебе свободу передвижения здесь, в доме. Возможно, даже доступ к некоторым необычным вещам.

Ее глаза слегка расширяются, и в них мелькает тень интереса. Но этот интерес тут же сменяется холодным недоверием. Она прищуривается, словно пытается разгадать, что кроется за моими словами.

– Какой тебе смысл давать мне «свободу»? – спрашивает она, не скрывая сарказма. – Ты ведь знаешь, что я только и буду думать, как сбежать.

– Потому что так тебе будет легче, – отвечаю спокойно. – Легче понять, что бежать некуда. Легче свыкнуться с новым положением.

Она делает вид, что мои слова ее не трогают, но я вижу, как напряжение у нее в плечах слегка ослабевает. Это знак. Она слушает.

– Кроме того, мне нужно твое участие, – добавляю я. – Ты ведь хочешь понять, что на самом деле здесь происходит?

Ее взгляд снова меняется. Теперь в нем читается интерес, который она не успевает скрыть. Ее упрямство и нежелание подчиняться – вещи временные. Она еще не знает, но в ее положении союз с врагом – лучший способ обрести хоть иллюзию свободы.

– Хорошо, – говорит она наконец, с трудом выдавливая это слово. Ее голос звучит напряженно, словно она пытается подавить свое отвращение к этим словам. – Но не думай, что я собираюсь подчиняться тебе без вопросов.

Ее согласие – временная уступка, и мы оба это понимаем. Она не сдается. Просто изучает обстановку, чтобы найти слабое место.

– Я принимаю твой «компромисс», – добавляет она с ноткой сарказма в голосе. – Но давай четко определим правила.

– Правила? – повторяю я, усмехаясь. – Правила устанавливаю здесь я.

– Ты сам сказал, что мне будет легче, если я приму это предложение. Так хотя бы сделай вид, что учитываешь мое мнение, – ее голос твердый, почти вызывающий, но в нем есть что-то, что заставляет меня уважать ее.

Я откидываюсь в кресле, пристально разглядывая лицо Алины. Ее черты все еще выдают внутренний огонь. Пусть думает, что у нее есть право голоса. Пусть верит в иллюзии. Это поможет мне сломать ее сопротивление.

– Говори, – киваю ей, словно даю разрешение.

Она выпрямляется, поднимает голову чуть выше, и заявляет:

– Я хочу знать, как долго это продлится. Сколько времени я должна здесь оставаться? Или ты не думал об этом?

Я беру паузу, чтобы насладиться ее попыткой перехватить инициативу.

– Как долго? – повторяю я, будто обдумываю ее слова. – Это зависит только от тебя и твоего брата. Ты останешься здесь до тех пор, пока не поймешь, что сопротивляться бессмысленно. И пока твой брат не поймет, что он натворил.

Ее губы слегка поджимаются, но она старается сохранить самообладание.

– И еще, – медленно добавляет она, тщательно подбирая слова. – Я хочу доступ к своим вещам. Телефон, ноутбук…

Я поднимаю бровь. Ее требование заставляет меня усмехнуться.

– Ты должна понять, что это не отель, и я не намерен идти на такие уступки. Телефон и все остальное останутся у меня. Но ты можешь пользоваться книгами, если тебе это нужно.

Ее лицо остается бесстрастным. Она молчит, словно обдумывает, как лучше ответить.

– Если все понятно, привыкай, – говорю я и поднимаюсь.

Я направляюсь к двери и чувствую ее взгляд на себе. В этом взгляде вызов и ненависть, но я знаю, что эти эмоции – лишь часть внутренней борьбы.

– Помни одно, Алина, – добавляю, останавливаясь у двери. – Здесь все работает по моим условиям. Чем быстрее ты это примешь, тем проще будет для нас обоих.

Ее молчание громче любых слов. Ее глаза сверкают от гнева.

Я закрываю за собой дверь, оставляя Алину одну. Время и обстоятельства сделают свое дело.