Младший близнец, или Спасённая «лесным демоном»

Глава 2. Встреча

День первый

– Местные жители издревле считали, что младший из близнецов – от лесного демона. Откуда то суеверие пошло, я не знаю, но младшего близнеца всегда убивали, а порой и мать вместе с ним – за измену.

– Вы серьёзно? – оборотень даже остановился. – И как власти допускают такое мракобесие?

– Какие власти в нашей глуши? – фыркнул Кроф, едва в него не врезавшийся.

– У нас тут всем этим жрец заправляет, до него другой жрец, и так далее, – пояснила я. – А селяне его слушают, как бараны пастуха.

– Тёмные, тёмные люди, – хором сказали мы с братом любимое бабушкино присловье. С её интонацией. И даже вздохнули как она. И головой так же покачали.

– Но если убивали, то что это за история с алтарём и спасением? – спросил оборотень.

– Раньше младшего просто топили или душили, – продолжила я рассказ. – Потом дровосеки случайно бабушку увидели в её волчьей форме. И решили, что это и есть лесной демон. Никто ж не знал, как он выглядит, к тому же, у страха глаза велики. Ну и пришла жрецу в его тёмную голову единственная светлая мысль – отдавать демону его потомство. Соорудили алтарь, стали на него младенцев класть, а бабушка нас забирала.

– Вас? – оборотень аж споткнулся от неожиданности. – То есть, вы тоже…

– Младшие из близнецов, – кивнула я. – Я была первой за сотни лет счастливицей, выжившей благодаря бабушке.

– Я был вторым, – подхватил Кофф. – А ещё у нас есть Джуни и Поузи. А сегодня мы думали, что ещё младенца принесут, а принесли старшего близнеца. Из-за её оборота решили, что перепутали.

– То есть… – до Росса, наконец, дошло, – у вас есть ещё одна моя дочь? Но я почувствовал только одну!

– Вы ведь впервые чувствуете своё дитя лишь во время первого оборота? – уточнила я, вспоминая бабушкины рассказы об особенностях оборотней. Старик кивнул. – А Поузи ещё ни разу не обращалась. Мы даже не знали, что она – оборотень. Ну, то есть, полукровка.

– Она – оборотень! – возразил мне старик. – Точнее – они обе. Неважно, что мать – человек, дитя оборотня – всегда оборотень.

– А этот дедушка правда мой папа? – шёпотом спросила у меня Суози. Если бы говорила не в самое ухо, я бы не услышала. Но у оборотней слух в разы лучше.

– Дедушка? – повторил Росс несколько ошеломлённым голосом. – Да, я твой отец, – твёрдо ответил он девочке.

– Я его боюсь, – шепнула мне малышка ещё тише.

– Это нормально, – вздохнула я, оглянувшись на застывшего от неожиданности старика, в которого вновь едва не врезался Кроф. – Ты его не знаешь, а то, чего мы не знаем, обычно вызывает страх. Но когда вы познакомитесь получше, думаю, он уже не будет казаться тебе таким страшным.

– Он большой, – продолжала шептать девочка. – И злой. Когда будет бить – будет очень больно.

– Да я ни одного ребёнка пальцем никогда не тронул! – взвился Росс, и Суози вновь затряслась от его рыка и крепче ко мне прижалась. – Точнее – с тех пор, как сам перестал быть ребёнком. И уж конечно, на собственное дитя я руку не поднимал и не подниму никогда.

– Не все взрослые бьют детей, – попыталась я успокоить девочку. – Твой папа не будет, потому что, ты ему родная.

– Родная? – уточнила девочка. – Не приживала?

– Кто? – растерянно переспросил старик.

– Ну… не нахлебница? Не спиногрыз?

– Я там всё же сегодня кого-нибудь прибью, – буркнул Росс.

– А чего ещё ждать, когда с отчимом и мачехой живёшь? – фыркнула я ему в ответ. – Великой любви? Нет, Суози, ты теперь с родным папой жить будешь, для него ты дочка, а не… вот это вот всё.

– Правда? – девочка оглянулась на оборотня. – Но я всё равно его боюсь.

– И с мачехой, и с отчимом? – растерянно переспросил Росс. – Это как?

– Да просто. Мать её в городе в прислугах работала, с животом вернулась. Тут её вдовец один взял, ему нянька детям нужна была, а где пятеро, там и шестой. А она возьми, да двойню роди. Ну, Поузи демону отдали, дальше жили. А два года назад мать её, – я мотнула головой за спину, – бельё в проруби полоскала, застудилась, будь бабушка жива – может и вытянула бы, а я не смогла. Да и позвали поздно, – я махнула рукой. – Дотянули до последнего!

– А бабушка у вас кто была?

– Травница. И меня чему могла, обучила, я потом книги её читала. Многое знаю, но опыта бабушкиного нет, – пожала я плечами. – В общем, умерла её мать, ну так отчим тут же другую взял, вдову, а у той своих трое. Вот и представьте, кому ваша дочь в той семье нужна была, и как с ней обращались там.

– А ты, похоже, всё про всех знаешь, – хмуро пробормотал Росс.

– Так мы ж – свежие уши, – хмыкнула я. – К кому не придём, нам тут же все местные новости вываливают, с подробностями.

– Вы?

– Сначала мы с бабушкой, сейчас только я и Джуни. Мы в село каждые пять-шесть дней ходим, чтобы рождение близнецов не пропустить. Но в этот раз едва не опоздали – они без подготовки решили ребёнка демону отдать. Суози, ты когда впервые обратилась?

– Вчера вечером, – ответил за неё Росс.

– Ага, – поддакнула малышка. – Я кувшин разбила, и мамка меня стала папкиным ремнём бить. Раньше полотенцем била, прутом или рукой, а в этот раз ремнём, – частила девочка. – А я испугалась, и больно было, и я в собачку превратилась. А мамка завизжала и стала кричать: «Демонёнок, демонёнок». Папка со двора прибежал и тоже стал кричать. А потом меня в чулан заперли, папка прямо за шкирку взял больно и туда бросил, я ударилась сильно. А потом я там обратно превратилась. Я кричала, что я уже не демонёнок, что я нормальная, а они не слушали. А потом пришёл жрец и стал кричать, что демону не того ребёнка отдали, напутали, а мамка сказала: «Ну так и эту отдайте», а папка плюнул и сказал: «Только зря эту захребетницу столько лет кормил». И меня так в чулане и оставили, а вечером связали и рот заткнули и понесли демону. Я так испугалась…

И, вывалив на нас наболевшее, Суози вновь разревелась. Но это хотя бы были слёзы не от ужаса, а от обиды.