Младший близнец, или Спасённая «лесным демоном»

Глава 4. Разговор

День первый

Когда оборотень окончательно скрылся за густым подлеском, я оглядела ребятишек.

– Итак, грядёт новая жизнь и великое переселение. Вперёд, у нас много дел. Нужно будет собрать всё, что сможем. Но сначала нужно поесть – на пустой живот много не наработаешь.

– Мы с Поузи уже поужинали, ты же сама велела, – напомнила Джуни. – А младенцу и пелёнки приготовили, и молоко.

– Отлично, – кивнула я. – Неси молоко.

Сестрёнка убежала, а мы пошли в дом следом. Не успели дойти, как Джуни выскочила наружу с полной бутылочкой в руке. Сняв с неё соску, я протянула молоко Суози:

– Вот, попей, пока, а я быстренько суп и картошку разогрею.

Малышка схватила бутылочку и стала жадно пить.

– Я тоже хочу, – надулась Поузи, ревниво глядя на близняшку.

– Ты же только-только целую кружку выдула, сказала, что чуть не лопнула, – напомнила Джуни.

– А сейчас снова хочу, – топнула Поузи ногой.

– Хочешь, значит, попьёшь, – согласилась я.

Младшенькая ревнует, это понятно, так почему бы не пойти ей навстречу в такой мелочи, тем более что молока у нас вполне достаточно. Джуни удивлённо посмотрела на меня, пожала плечами и вновь забежала в дом, вернувшись с кружкой. Подождав, пока девочки допьют молоко – Поузи пила с трудом, но допила до дна, – мы вошли в дом.

Пока мы вчетвером ужинали – Поузи второй раз, ну да не лопнет, – Джуни вытащила из сундука старое, но ещё крепкое платьишко и панталончики.

– Это ей? – Поузи вроде бы неотрывно сверлила взглядом близняшку, которая ела быстро и молча, опустив глаза в тарелку, но то, что делала Джуни, оказывается, заметила. – Это моё платье! Не дам!

– Тебе же оно давно мало, – напомнил Кроф. – Мы же всё это для следующего младенца отложили.

– Всё равно моё! Ей не дам, – набычилась Поузи.

Суози продолжала работать ложкой, словно ничего не видела и не слышала, но я заметила, что её нижняя губа задрожала.

– Нет, не твоё, – я сурово посмотрела на Поузи. Да, я очень любила сестрёнку и многое готова была ей спустить, но сейчас уже был перебор. – Это платье Джуни, ты его носила после неё, но шилось оно ей, а не тебе!

– А рубашка и штаны на тебе мои, – присоединился Кроф, которому тоже не понравилось выступление сестрёнки. – А ботиночки эти ещё я за Уилли донашивал. Но мы не отнимаем их у тебя.

– Тут что, вообще ничего моего нету? – Поузи подняла на меня налившиеся слезами глаза.

– Полно здесь твоего, – Джуни ответила вместо меня, махнув рукой на сундук, а потом на шкаф, где находилась одежда, которую мы носили сейчас. – Но это платье – моё. Бабушка его для меня сшила. Ты же всё равно его и не носила почти, больше в штанах бегала. А раз платье моё, я его дам поносить Суози, пока ваш папа вам обеим новые платья не купит.

– Не нужны мне его платья, – Поузи отшвырнула ложку и выбежала из-за стола, а потом и из дома.

Вздохнув, я отправилась следом. Как же порой сложно быть старшей и мудрой. Как же жаль, что бабушка так рано нас оставила.

Поузи я нашла в её любимом месте – возле клеток с кроликами, с её любимцем, белым в чёрное пятнышко ручным крольчонком по имени Клякса. Я села рядом и какое-то время просто молчала – так иногда делала бабушка, давая мне или кому-то другому обиженному успокоиться. Была рядом, но с разговорами не лезла, пока мы сами не были готовы рассказать, что случилось.

– Почему я должна делиться с этой… нужной? – высказалась в итоге Поузи в шёрстку Кляксы. – Это меня выбросили, а её оставили.

– Ты считаешь, что она нужная, а ты нет? – уточнила я, радуясь, что сестрёнка не стала таить в себе обиду, а высказала её.

– Конечно, – кивнула Поузи, не поднимая головы. – Она с мамой жила, а меня бросили.

– Ну, если с этой стороны поглядеть, наверное, так может показаться, – кивнула я.

В чём-то я Поузи понимала – каждого из нас бросили, оставив другого близнеца в семье только потому, что тот родился первым. Конечно, в такой ситуации поневоле начинаешь чувствовать себя ущербным. Вот только подобные рассуждения были бы оправданы у Джуни – её брат рос в семье с любящими родителями, – или даже у Крофа – его мать казнили «за измену», но для его брата отец нанял кормилицу и души не чаял в сыне. Но учитывая, как жилось Суози – тут Поузи точно была не права.

– Вот только смотреть можно с разных сторон. Начнём с того, что никто не выбирал, кого оставить, а кого принести в жертву, не было выбора даже в том, чтобы эту жертву приносить – жрец велел, тёмные, суеверные люди послушались.

– Они дураки, да? – Поузи, наконец, подняла на меня глаза. И хотя обсуждали мы всё это не в первый раз, я ответила, как и прежде:

– Нет. Просто они верят тому, кому верить не должны. Их обманули.

– Значит, дураки. – У Поузи было своё мнение на этот счёт, и где-то я была с ней согласна.

– Давай всё же посмотрим с другой стороны. Да, тебя отдали лесному демону – но ты попала к нам. И мы все – и бабушка тоже, – были очень тебе рады. Мы любим тебя и никогда никому не дадим в обиду. А мама Суози умерла, и с тех пор не было никого, кто бы о ней заботился, кто бы её защищал.

– Ну и что? У меня тоже бабушка умерла! – сестрёнка надулась и отвернулась к стене.

– Скажи, ты когда-нибудь была голодная? – спросила я.

– Да, – немного подумав, ответила Поузи. – Когда ты обед долго готовила, у меня в животе бурчало.

– А потом мы обедали, и животик был полон и больше не сердился? – улыбнулась я.

– Да, – Поузи улыбнулась мне в ответ.

– А если бы тебе не дали обед? Что бы подумал твой животик?

– Это как? – даже растерялась Поузи. Действительно, для неё это вообще непонятно, как это – не дать обед.

– А вот так. Дала бы я тебе кусок хлеба или одну картофелину – и всё.

– И суп бы не дала?

– Нет. И мяса бы не дала, и компот с пирожком. Только кусок хлеба.