Младший научный сотрудник

Место преступления

Место преступления

Вечером я подождал Вику и мы оба отправились на остановку 60-го автобуса.

- Вот же блин, - хлопнул я себя по затылку, - мне же надо телефонный аппарат купить, вчера ещё обещал матери.

- Вам телефон ставят? – спросила она.

- Ага, согласовали вроде… восемь лет в очереди стояли.

- Поздравляю, - сказала она без малейшей язвительности в голосе, - а номер какой будет?

- Вот тут я на бумажку переписал, - и я вынул из кармана тетрадный листочек в клеточку, - 56-22-70. – Номера в нашем городе ещё из шести знаков в это время состояли.

- Простой номер, легко запоминается, - ответила Вика, - рядом с кольцом 60-го есть спортивный магазин, как его… Олимпиец, кажется.

- Точно, - подтвердил я, - его вывеску с остановки видно.

- И там большой отдел с электроникой, телефоны наверняка тоже имеются…

- Зайдём вместе, - предложил я, - поможешь выбрать.

- Легко, - согласилась она, и через полчаса мы уже были на пороге этого самого Олимпийца.

Был он каким-то необъятным, во весь первый этаж немаленькой панельной девятиэтажки. Справа тут продавалась спортивная и не очень спортивная одежда с обувью, рядом разный спортинвентарь, от клюшек и до мопедов, а если завернуть налево, то сначала шёл отдел с грампластинками, а уж за ним электронные устройства.

- Я пластинки посмотрю, - тут же сделала вираж Вика, - говорят, Валерий Леонтьев новую недавно выпустил. И у Пугачевой что-то должно выйти.

- Вика, - попытался вразумить её я, - ну что ты как маленькая, у нас же товары повышенного спроса отродясь в свободной продаже не лежали. Их доставать надо… так что не найдёшь ты тут ни Пугачёвой, ни Леонтьева, ни группу Бони М.

Она похлопала глазами, но от планов своих не отказалась и начала рассматривать, что там предлагала невзыскательным покупателям советская грампластиночная промышленность. А я плюнул и прошёл дальше по коридору… телевизоры-телевизоры, радиоприёмники-радиоприёмники, проигрыватели дисков, одиночные и в паре с радио, как уж их… радиолы. О, Эстония-006, я её когда-то в прошлой жизни купить хотел, но не сложилось, приобрёл тогда Вегу… кажется с номером 101. Но сейчас мне это не надо – добрёл до самого дальнего закоулка магазина, где на полочках громоздились пыльные и никому не нужные телефонные аппараты. Все с дисковым набором, конечно, до кнопочной эры лет пять ещё оставалось.

- Эхм, - разбудил я дремавшую за прилавком продавщицу, - а можно вон тот аппаратик посмотреть? – и я указал на красненький вариант ВЭФа.

- Пожалуйста, - пожала плечами она и достала его с полки, - 12-80, не сломай только.

Я покрутил этот ВЭФ в руках, понабирал номера – всё, кажется, на своих местах. Альтернативой ему были пермские аппараты ТА и почему-то чешские Теслы, и то, и это мне не понравилось, да и цвета там какие-то невразумительные были, сиреневый и жёлтый, а красненький ВЭФ в самый раз пришёлся.

- Беру, - сказал я, - выписывайте.

Продавщица со вздохом чиркнула мне что-то на бумажке и ткнула пальцем в сторону кассы – там, мол, оплатишь, тогда подходи. Оплатил и забрал, слава богу, что хотя бы в Олимпийце никаких очередей не наблюдалось, слишком специфичный и дорогой товар тут предлагали. А Вика тем временем так и торчала у прилавка с пластинками, как приклеенная.

- Я уже отстрелялся, - показал я её серую коробку с телефоном, - а ты как?

- Да вот, - задумчиво отвечала она, - хотела взять «Кружатся диски» Красных маков, да денег не хватает. 2-15 стоит, а у меня только полтора рубля.

- На тебе рубль, - сунул я ей в руки измятую светленькую купюру, - и ни в чём себе не отказывай.

Через пять минут мы уже шли по направлению к её дому, весело помахивая покупками. Настроение заметно улучшилось… недаром ведь великий Пелевин как-то заметил, что эффект от покупки дорогой вещи почти в точности равен выпитым ста граммам крепкого алкоголя.

- Ну вот мы и пришли, - сказала она у подъезда самой что ни на есть стандартной брежневской девятиэтажки, - на пятом этаже моя квартира.

- Мать дома? – спросил я.

- Должна быть, - ответила она.

- А отец?

- Отец у нас давно не живёт – разошлись они лет десять как, - пояснила она.

- Понятно, - сказал я, чтобы не молчать… история в общем обыденная и грустная.

Квартира оказалась обычной однушкой с окнами на широкий Южный проспект, пока я переобувался в тапочки, из кухни и мать подтянулась.

- Это вот Петя, - представила меня Вика, - мы с ним в одном институте работаем, и он имеет какой-то опыт по расследованию уголовных дел… согласился вот помочь нам.

- Петя, говоришь? – внимательно рассмотрела меня она, - это хорошо, что Петя. А я Антонина Петровна.

- Очень приятно, - пробормотал я, - может сразу к делу перейдём?

- Можно и к делу – проходи сюда и задавай свои вопросы… ты ведь с вопросов начнёшь?

- Абсолютно точно, Антонина Петровна, - подтвердил я, - когда это случилось-то?

- Вчера, - ответила она, - днём наверно. Я с работы пришла в четыре, а дверь нараспашку.

- Во сколько на работу ушли?

- Полвосьмого, Вика позже уходила…

- Да, я в восемь с копейками вышла, - подтвердила та.

- Замок сломан был или нет? - задал я следующий вопрос.

- Да вроде нет… - задумалась мать, - целый. Можешь сам посмотреть.

Я молча встал и прошёл к входной двери – была она, как и все двери в тогдашнем СССР, хлипкой и тонкой и открывалась внутрь. Плечом, короче говоря, легко вышибалась. Но замок (английский, одна видимость, а не замок) и верно, был целым и здоровым… на личинке никаких царапин не наблюдалось.

- Значит открыли его родным ключом, - сделал я такое глубокое замечание, - ключи в последнее время не теряли? Знакомым никаким не давали? Под ковриком не оставляли?

- Да у нас и коврика-то никакого нет, - задумалась Антонина, - а терять… нет, не было такого. А у тебя как, Вика?