Мне её не забыть

5

Я даже поёжиться не решился, хотя под порывом прохладного ветра и ледяного взгляда этого "тирана" не то что поёжиться, сжаться хотелось.

И как Самохина с ним сошлась вообще? Да ещё и с таким бесстрашием его отбривает?!

- Ну что, мужик, - обозвав меня так же, как и я его в мыслях, обращается ко мне Ершов. - Жить тебе скучно стало, что ли?

- А тебе-то что? - выдаю я в каком-то абсолютном шоке.

- Мне-то ничего. Но если сам не свалишь к себе отсюда по-тихому, я тебя по-тихому отсюда отправлю. Сечёшь?

Безрассудство и отвага. Черт, да у меня крыша что ли поехала? Вот только отведя взгляд и увидев сейчас Катю в теплой куртке с барского плеча этого козла, я понял, что и хорошо, что поехала.
Мне хотелось ему противостоять.
А почему?
Потому что она в меня влюблена была когда-то. И, может, ещё и любит.
И ведь если я сейчас пошлю этого Ершова, подойду к ней, поцелую - она растает.
Сто процентов.

И будь она со мной сейчас, она на меня бы с любовью смотрела, не убегала бы никуда, нежилась бы в моих объятиях.
И я бы делал её счастливой. В отличие от этого гада.

Я уверен, что даже сейчас это возможно.
Я же видел, как она на меня в кафе сегодня смотрела. С улыбкой своей ласковой, взглядом блестящим...

- Я уйду, - выдаю онемевшими губами. - Но сначала я с ней... поговорить хочу. И вообще... Её хочу. Ясно?!

Ершов даже не удивляется моим словам.

- Думаешь, я про тебя ничего не знаю, Влад Яковлев? - хмыкает он. - Самодовольным придурком ты был ещё со школы. Катюху ты мою гнобил, подружка твоя тоже гнобила. Сам ты всю жизнь на ручках у родителей жизнью наслаждался, зато против девчонки-сироты всех своих шестерок поднял, когда тебе скучно стало.
Катька тебе якобы в любви призналась в девятом классе. В письме. Но письмо не отправила, оно якобы было сперто твоей девахой и тебе передано. Хорошо, что Катюху мою все учителя любили, и ребята хорошие тоже любили и поддерживали.
А потом в выпускном классе твой друг втюрился в Катюху, и ты вдруг тоже её разглядел. И в пьяном угаре разрыдался одному своему корешу, что у тебя на неё уже давно встаёт, но ты боишься, к ней, к недотроге, подкатить после всех твоих издевательств над ней. Потом тебя предки отправили учиться в другой город, и вроде жизнь наладилась. Но сегодня снова что-то пошло не так, да?

Я в шоке. Стою и хлопаю глазами, не врубаясь, откуда он половину моей биографии сейчас выдал...
Ч-черт... Он что, экстрасенс?

- И ты не думай, я не какой-то там маг-башмак. Просто у меня связи хорошие, и информацию я нужную доставать умею по щелчку пальцев. Даже ту, что у тебя в башке.

Ершов дотягивается до моей головы и крепкими ударами пальца стучит мне прямо по лбу.
Качнувшись, отступаю.

- Ты не знаешь, что говоришь, - бормочу, ощущая самое настоящую досаду - такую липкую и гадкую, что даже тошнит. - Мало ли что... Где и когда было... И вообще у меня невеста есть...

- Вот и топай давай к своей невесте, - выделяя слово невеста, произносит Ершов. - А к Кате моей не подходи, индюк. И если ещё раз сейчас вякнешь - вмажу, хотя, поверь, я очень против насилия. И тем более, совсем не хочу расстраивать свою невесту. Но поверь... - Кивком красавчик указывает на своих шестерок. - У меня рука тяжелее, чем у них...

- Да пошел ты! Пошел ты! - срываюсь я, окончательно впадая в безумную неподконтрольную ярость.

Разворачиваюсь и бегу к Кате на негнущихся ногах.

- Катя! Катя! Мне надо поговорить с тобой! Катя!

Успеваю добежать до неё. Она тонкая, стройная и уставшая стоит у блестящего бентли со стаканчиком кофе в руках.
Оборачивается ко мне, и я замираю возле. Протягиваю руку, но не решаюсь её коснуться.

- Чего тебе, Яковлев? - устало спрашивает она.

- Я...Знаешь.... Ты... Кать. Скажи.... Ты все ещё любишь меня?!

Она приподнимает бровь с таким скепсисом во взгляде, что я чувствую, будто на меня ведро помоев сейчас вылили.
Уверен, я выгляжу смешным и отвратительным.

И вдруг Катя хмыкает, глядя мне за спину.

- Ехал бы ты домой, Яковлев, пока тебе Саша взбучку не устроил. У него, конечно, ангельское терпение, но и его терпению есть предел... Это я тебе твои шутки всю жизнь спускала, а вот он даёт только один шанс.

- Скажи мне, пожалуйста... Кать. Ответь. Я уйду, уеду... Просто скажи...

Чувствую, как слабость и отчаяние смешиваются и давят на меня со страшной силой. А потом слышу его шаги за своей спиной.
И понимаю, что сейчас огребу.

- Что сказать?

- Ты...Ты любишь меня? Все ещё? - успеваю спросить надтреснутым тоном.

Только бы успеть поймать взгляд! Только бы успеть услышать её ответ! Только бы... Только бы!

Она смотрит на меня. И мой мир, весь мир, существующий до этого дня, вдруг рушится и разваливается на куски.
Её серые глаза никогда не врут.

- Я никогда тебя не любила, Яковлев.

- Но то письмо...

- То письмо было не моим, Влад.

- Как...это...не твоим? - ошарашенно сиплю.

Катя ведет плечом.

- Алина его написала, выдала за моё... Она расстроилась, что я победила на Олимпиаде, а не она, и решила мне так отомстить.

- Нет... - словно пытаясь отменить всё услышанное, произношу я. - Нет.

Катя пожимает плечами, а я чувствую, как падаю в бездну. И только колоссальным усилием воли, успеваю удержать сознание где-то наверху.

- Уезжай, - предпреждающе говорит Катя.

Я киваю Но по-прежнему стою на месте, хотя шаги уже совсем близко.

- Ты его любишь?...

Катя переводит взгляд мне за спину, и её лицо светлеет.

- Да. Люблю, - говорит она абсолютную правду. - Очень.

Взрываясь от бури гнева и ревности, я разворачиваюсь и лечу на Ершова с кулаками. Пытаюсь ударить его, но получаю сам - в скулу. Так больно, что у меня перед глазами весь мир превращается в пылающие осколки.

А когда я прихожу в себя, то понимаю, что на парковке, кроме меня, уже никого нет.