Мне (не) больно

5

ГЛАВА 5

Роман

Я любил жену. Да, то, что горело давно остыло. Но разводиться я не собирался, пока... Пока Сью не открыла мне глаза. Да и отец мог взбрыкнуть. Для него семья — железо.

Сладкая баба, горячая. Она огонь. Совсем другая. Вика сдержанная и давно не вызывает во мне такого желания. Привычка, усталость. Она слишком мне знакома. Я знаю каждое ее движение, могу предугадать любую перемену в ее настроении. Точнее, мне казалось, что знаю. Пока... А Сью, похожа на фейерверк, яркий и искрящийся. Я с ней чувствую себя молодым. И это будоражит сильнее любого энергетика.

— Милый, ты вот так оставишь это? — голос Сью дрожит от злости. Черт. Щеку, содранную этой безумной ведьмой Машкой, жжет огнем. Сейчас меня раздражает капризное нытье любовницы. И голос ее мне кажется похожим на скрип какой-то мерзкой пилы. — Почему мы не пошли к руководству клиники? Эту мерзкую тварь бы наизнанку вывернули. Ее бы в райбольницу не взяли после такого скандала полы мыть.

— Пап, блин. Я задолбалась ждать Мы поедем сегодня по магазинам? — ноет Соня с заднего сиденья. Мне кажется сейчас я просто взорвусь. Чертова Вика. Шляется по больницам со скуки, хотя здорова как лошадь. — Да что случилось то?

— Твоя мать случилась, и ее чокнутая подружка, — рычу я, вцепившись в руль.

— Офигеть. И что? Она не выдрала волосы Сью и не убила тебя? — равнодушно спрашивает дочь. Ей, мне кажется, даже весело. — Ничего нового. В этом вся мамуля. Мы ей по фигу. У нее только Димочка радость. А ведь это странно. Даже ужасно. Моя дочь выросла равнодушной и стервозной. Словно не Вика ее родила, а сидящая рядом Сью, сейчас похожая на ведьму. Волосы встрепаны, губы перекошены. И вся ее красота кажется гротескной и злой.

В кармане звонит мобильник. И я морщусь. Потому что предчувствую проблемы. Отец. Вот же сука, сразу побежала насексотила папуле. Знает Вика, как меня уничтожить. Только вот просчиталась она в этот раз. У меня есть железный аргумент, который ее стряхнет с пьедестала и припечатает об землю.

— Через десять минут, чтобы был у меня, — тон у отца тяжелый, как бетонная плита.

— Здравствуй, отец, — ухмыляюсь я. —Ты бы хоть приличия соблюдал, приветствия не отменял никто. Я через десять минут не успею. У меня есть дела. Завезу девочек в молл и приеду.

—Девочек? Ну, где мне до тебя. Это ты у нас кругом приличный, — старик зол, как сто чертей. Но в выдержке ему нет равных. — Не увижу тебя через десять минут, приличия только у тебя и останутся, подонок.

— Вика звонила?

— Нет, Вика не звонила. И не позвонит мне. У нее, в отличии от тебя есть принципы и чувство достоинства. А ты, мразеныш...

— Я приеду и покажу тебе ее устои. Извиняться будешь. Не стоит говорить слова, о которых потом пожалеешь, пап. У шлюх не бывает достоинства, — хриплю я, борясь с желанием послать отца на три всем известных буквы. Старый маразматик. Он верит всем, кому угодно, кроме родного сына. Ну ничего, ошибку свою ему придется признать. А ругаться с ним я не буду. Слишком многое на кону. Папа стар, жить ему осталось совсем недолго. И я получу все, как единственный наследник. Можно потерпеть год другой. И я не разводился поэтому с Викой. Да и мне было удобно. Как жена Викуся не так уж и плоха... Была. И еще я боялся, что отец взбрыкнет и оставит все какому-нибудь фонду семьи. С него станется. А я не готов был лишиться всего. Но теперь ему придется смириться с тем, что подонок в нашей семье отнюдь не я.

— Через десять минут. И ты же с Соней? При ней так о матери говоришь. Ну ты и...

Я сбрасываю звонок. Сью рядом сидит. На ее лице играет улыбка. Эта женщина родит мне сына. Моего сына. Отцу наследника по крови, а не выродка. Он возьмет обратно все свои слова старый идиот.

— Пап, мне было неприятно, — говорит Соня. Черт, меня, конечно, занесло. — Ты все-таки про мою маму говорил.

— Ничего, детка. Не обижайся на папу. Он не сдержался просто. Конечно, она твоя мама и ты ее любишь, — поет Сью. Она нашла общий язык с моей дочкой сразу. Это прекрасно. Мы создадим такую семью, что моему отцу будет нечем крыть. — Но ты ведь сама говорила, что твоя мама старая и не модная. Что тебе с ней скучно. Расслабься, Соня. Родители твои сами разберутся. Они взрослые. Твой папа умный и справедливый. Правда же, милый? Разберешься?

Любовница кладет мне руку на колено, и я чувствую возбуждение. Черт. Эта девка имеет на меня какое-то особое действие. Или это разговор с отцом меня так стимулирует? Я хочу увидеть его поражение.

Высаживаю моих девочек возле ТЦ. Отца все же не стоит заставлять ждать.

Конечно, не через десять минут, в кабинет отца я захожу спустя сорок минут.

— Мог бы и не торопиться. Я тебя уже не жду. Свободен. Света, — нажимает он на кнопку селектора. — Я же запретил ко мне пускать персонал. Ну и что, что мой сын. Чем он лучше? Даже хуже многих. Еще раз ослушаешься, можешь искать новое место. И машину мне вели подать.

— Сам же меня вызвал на разговор, — я стараюсь звучать спокойно. Но ярость, вихрящаяся в груди, все же дает позорного петуха в моем голосе.

— Правда? Я передумал. Мне с тобой не о чем говорить. Терпеть не могу мерзавцев и предателей. Мерзко мне. Как в говне вывалялся. Что смотришь? Не Вика мне рассказала. Внук позвонил, Димочка. Чего смотришь? Или ты и от него отрекся уже? Попал я значит в точку. Ну ты и... И как у нас с Томой получилось родить такое чудовище? Ума не приложу. Мать твоя тебя разбаловала, царствие ей небесное.

— Да эта Вика твоя хваленая — шлюха обычная.

Я смотрю, как меняется в лице отец. Еще немного и он вмажет мне по морде. Судя по тому. Как сжал свои старые кулаки. Вот интересно, почему у него все хорошие, кроме меня.

—Что смотришь? На, ознакомься, — бросаю на стол документ из клиники с анализом ДНК моего... Нагулянного моей женой байстрючонка. Отец, даже не глянув разрывает бумагу в клочья. Хорошо, что я дал ему копию, а не оригинал.