Мне не нужен мужчина

Глава 2. Обещание и аэропорты

Выхожу с работы уже с купленным билетом на самолет – Лидия выполняла свою работу быстро и качественно, позволяя мне не заморачиваться над мелкими нюансами. Отписываюсь отцу о дате и времени прибытия, чтобы мой визит не стал для них неожиданностью. Полупустая дорога радует глаз – рабочий день официально еще не завершен, поэтому машин еще не так много. Но у директора должны быть хоть какие-то преимущества в рабочем графике (с учетом того, что нормированного его нет, и никогда не существовало), иначе смысл мне иметь штат сотрудников, которые не могут без начальника компьютер включить?

В Бронкс я приехала в смешанных чувствах – слишком долго билась над возможностью реализовать главную цель последних трех лет. И теперь, когда появился реальный шанс, не знаю, стоит ли озвучивать его, пока стопроцентно не станет понятно – да или нет? Смотрю в зеркало, чтобы убедиться в наличие подарочной коробки на заднем сидении. Руки пробрал мелкий тремор, а в горле появился ком. Каждый раз, когда я приезжаю сюда, меня одолевает волнение. Пожалуй, это один из немногих случаев, когда я не хочу ударить в грязь лицом.

Останавливаю машину около небольшого двухэтажного дома со старым деревянным забором, выкрашенным в белый цвет. Смотрю на наручные часы, чтобы убедиться, что приехала не рано – ребенок может быть еще в школе на дополнительных занятиях. Понимаю, что у меня еще около получаса, отстегиваю ремень безопасности и опускаю спинку сидения. Затекшая спина отдает легкой болью, когда я вытягиваюсь на горизонтальной плоскости, позволяя себе перерыв.

С Алексом я познакомилась три с половиной года назад. В Америке довольно много беспризорников, но до того момента я мало обращала на них внимание. А вот встретив восьмилетнего мальчугана, что защищал щенка собственным телом от избиения группой ребят, не смогла пройти мимо. В рваной грязной одежде, с синяками по всему телу и с собакой на руках – именно в таком виде и пришлось везти его в больницу, игнорируя косые взгляды окружающих и недоверие в больших зеленых глазах. Позже выяснилось, что родители ребенка – наркоманы, которым было плевать на собственную кровь и плоть. Фостерную семью* мальчику нашли быстро – на тот момент я уже имела обособленное влияние на отдельные структуры, сделав все возможное, чтобы он воспитывался в максимально приемлемых условиях. Троюродные тетя и дядя согласились взять «третий рот» к себе, а я регулярно кидала им на счет средства для Алекса, понимая, что на одном пособии далеко не уедешь. Только этим ограничиться у меня не получилось. Регулярно навещала сложного ребенка, что первое время регулярно сбегал, искала к нему подход, и постепенно входила в одинокий мир мальчишки, плотно срастаясь с ним. Желание усыновить его появилось не спонтанно – это было долгое и взвешенное решение, подкрепленное многочисленной аргументацией и нашим обоюдным желанием быть лучше ради друг друга. Материнский инстинкт во мне бурлил, но я крепко сцепляла зубы, ограничивая свою роль в его жизни, и работала-работала, искала подходы и втиралась в доверие чиновников. Госзаказы с огромной скидкой, личная разработка, многочисленные встречи и подключенные связи в стране и за рубежом. Даже хотела фиктивный брак заключить, но Романов – мой хороший друг – остановил меня, убедив, что в случае доказательства, что я не преследовала цели создать семью, забрать мальчика будет сложнее. В итоге, все попытки биться головой о любые двери, наконец, стали приносить плоды. Десятки документов и интервью, полное сканирование моей жизни и давление на агентов с опеки со стороны сенаторов – я прошла через ад, чтобы иметь семидесятипроцентную вероятность получить ответ «да» и забрать мальчика, которого уже давно считаю своим сыном, к себе домой.

Приподнимаю голову и вижу знакомую блондинистую макушку, что резво выпрыгивала из желтого автобуса. Возвращаю спинку сидения в исходное положение, поправляя растрепанные волосы. Забираю с заднего сидения коробку, краем глаза заметив, что Алекс уже бежит в сторону моей машины – которую мы выбирали вдвоем - махнув рукой своим товарищам.

С улыбкой покидаю салон, оставляя сумку и телефон внутри. Ребенок с разбегу обнимает меня за талию, вынуждая меня немного отступить назад, чтобы удержать равновесие.

- Здравствуй, родной, - целую его в макушку, игнорируя щекотку от волос. – С днем рождения. Одиннадцать лет – серьезная дата.

Он что-то мычит в ответ, крепче сжимая мою талию. Улыбаюсь уголками губ, позволяя нам обоим насладиться долгожданной встречей – последние две недели мы общались только по телефону из-за моей загруженности и его подготовке к турниру по шахматам.

- Так, давай, беги в дом и сбрасывай рюкзак, - наигранно строго говорю я, удерживая его за плечи. – Я обещала твоей тети вернуть тебя домой до десяти.

Алекс оперативно оценивает ситуацию, сломя голову бросившись за калитку. Кричу в след, чтобы был осторожнее, но не могу сдержать улыбки. Из дома слышу отрывистый лай – Гром всегда встречал своего хозяина громко. Уговорить семью Зоури оставить мальчику щенка, было самой трудной задачей, но без дворняжки он бы точно отказался жить в их доме, снова околачиваясь под мостами и в заброшенных домах. Что, собственно, и было, пока я не забрала этого щенка из приюта, куда он был помещен. Они согласились с условием, что уход над собакой ребенок будет осуществлять сам.

- Гром, ко мне! – кричу я, замечая светло-серую шерсть в щели двери. Животное немедленно реагирует на мой голос, и несется в моем направлении, радостно повизгивая. Треплю его за ухом, положив подарок на крышу KIA.

Гром путается под ногами, пока я достаю из багажника детское кресло и устанавливаю его на переднем пассажирском сидении. На заднее стелю специальный коврик, запуская неугомонную псину в салон. Он радостно виляет хвостом, носом утыкается мне в бок и ворчит что-то на своем языке.

Вскоре выходит Алекс, сменив школьную одежду на синие джинсы и белую футболку с рисунком железного человека. Вижу в его руках ветровку и выдыхаю – отчитывать ребенка за то, что он не заботиться о своем здоровье не нужно.