Мне не нужен мужчина

Глава 15. (Не)ожидаемый поворот Часть 2

Свежая гематома под глазом ребенка разом вышибла все приличные мысли из головы – в голове оставался мат, который был достаточно успешно усвоен в странах бывшего СССР – и желание свернуть обидчику сына шею. Из-за злости дышу тяжелее, а мысли слишком разрознены, чтобы логически действовать. Я понимаю, что как-то должна помочь, но вместо этого крепко сжимаю кулаки, пялясь на пострадавшего мальчика.

- Мам, ты, главное, дыши, - резко выдыхаю под взволнованную просьбу – думая о том, как бы не бежать, куда глаза глядят – желательно сначала к СБшникам, которые явно хотят лишиться работы, а потом администрацию школы, за то, что не следят за детьми, задерживала дыхание.

- Лед прикладывал? – хрипло интересуюсь, на ватных ногах поднимаясь с места. ярость клокотала в глотке, стреляющими импульсами отдавая в затылок, но я старалась сконцентрироваться только на травме сына, оставляя все домыслы на потом.

- Поздно уже было, - отмахивается Ал, пристально наблюдая за мной. Нервно дергаю уголками губ, пытаясь выдавить улыбку, но получается плохо. – Мам, ты только работников своих не вини. Они приехали, когда уже все закончилось, а не рассказали тебе по моей просьбе.

Жестом прошу мальчика замолчать, боясь не проконтролировать собственный язык. Руки мелко дрожали, выдавая напряжение, и безумно хотелось на кого-нибудь наорать, чтобы выпустить пар. Но нельзя.

Еще раз смотрю на расцветающий фингал под глазом, про себя медленно считая до десяти. Старый способ не помогает, но я упорно продолжаю счет, заставляя мозги работать.

- Как поступать со своими сотрудниками, я решу сама, родной, - жестче, чем хотелось бы, произношу я, замечая недоуменный взгляд ребенка. – Сегодня они не сказали о твоей драке в школе, а завтра что? Утаят, что тебя похитили, недосмотрят и допустят нападение? Это нельзя спускать с рук, как бы хорошо я и ты к ним не относились. Куда смотрели учителя, мне тоже непонятно. И с ними у меня будет отдельный разговор.

А сейчас, пожалуйста, собери вещи, мы уезжаем на несколько дней. Оставлять тебя здесь, минимум, до конца недели я не собираюсь. Гром поживет у моего секретаря, - вижу вопрос в глазах ребенка, когда мою ногу бодает собака, явно недовольный отсутствием внимания к своей персоне. На автомате глажу вздыбленную шерсть, чтобы успокоить животное, пытаясь думать рационально. Получалось не очень. Стены давили, а несколько затравленный взгляд сына добивал и без того шаткое равновесие.

- Съезжу за мазью, - информирую мальчика, покидая комнату. – Выезжаем очень рано. Собирайся и ложись спать, пожалуйста.

 - Даже не выслушаешь меня? Почему я подрался? – сын зло щурит глаза – левое нижнее веко опухло, несколько ограничивая движения, но вид от этого был только более грозным - пытаясь вывести меня на разговор. К которому я абсолютно не готова. Складываю руки на груди, упираясь спиной в косяк двери, и выжидающе смотрю на ребенка, ожидая продолжения. – Они сами виноваты, мам. Я пытался решить вопрос по-хорошему.

Повисла тишина, и я понимаю, что объяснения на этом можно считать исчерпанными. Меня не собираются просвещать в подробности конфликта, а пытать ребенка, атакуя его психологически, никогда не пыталась и в дальнейшем не собираюсь.

- Это все, что ты хотел мне сказать? – спокойно интересуюсь у Ала, сжимая ткань рубашки, чтобы не выдать напряжение. – Я никогда и не думала, что ты можешь начать конфликт на пустом месте. Тем более драку. Но твои слова мне абсолютно ничего не проясняют. И если у тебя нет желания все мне объяснить, давай на этом закончим этот разговор. Сделай, как я попросила, пока меня не будет. И не жди меня, ложись. Люблю тебя.

Подхожу к Алексу и хочу поцеловать его в лоб, но мальчик демонстративно берет стопку одежды и кладет ее на кровать. Качаю головой и поджимаю губы, сдерживая крик отчаяния. Покидаю территорию дома и сажусь в машину на автомате, крепко сжимая ключи от квартиры, чтобы иметь хоть какую-то связь с реальностью. По-хорошему, до аптеки два квартала, которые вполне можно пройти пешком, но дрожащие ноги грозятся подвести в любой момент. Пристегнуться получается не с первого раза. Механизм заклинивает от резких движений, а перед глазами пелена слез, застилающие взор. Хочется напиться в хлам, но ранний отлет с ребенком не дает такой возможности. Да и не стоит сыну видеть меня в состоянии опьянения. В машине валяется полупустая бутылка воды, купленная с утра. Жадно делаю несколько глотков, что больно царапают глотку, но приводят мысли в подобие порядка.

Тщательно следя за дорогой, все же доезжаю до аптеки, покупая мазь по совету фармацевта.

- Что-нибудь еще?

«Цианистый калий».

- Нет, спасибо.

Набираю номер работника службы безопасности, который сегодня подвозил Алекса,  напряженно барабаня короткими ногтями по рулю.

- Босс, - трубку Хьюс берет практически сразу. Если правильно помню, он сегодня дежурит в ночную.

- Питер, какого хрена я узнаю о драке своего ребенка постфактум, хотя с ним по пути домой были вы? – чересчур спокойно спрашиваю я, при этом умудряясь чеканить каждое слово.

- Босс, это мальчиковая драка в школе, - расслабленно отвечает СБшник, не чувствуя за собой ответственности или вины. – Их, знаете, сколько еще будет? Да и ваш сын очень попросил вас не информировать. Сказал, что расскажет вам все сам. Приехали мы строго после окончания уроков – Алекс вышел через двадцать минут после звонка – это нормальное временное окно, чтобы закончить все дела в школе. Или вы предлагаете ходить за ним по пятам, нарушая его личное пространство и докладывать о каждом его шаге?

- Да, черт подери! – вскрикиваю я и тут же выдыхаю, отодвигая сидение назад и сгибаясь пополам. – Забудь. Вас уже предупредили, что до конца недели вы работаете в прежнем режиме?

Разговор с сотрудником заканчиваю быстро, предупредив, что жду объяснительную по инциденту в школе. За пределами школы они и так наступали сыну на пятки, контролировали его телефон на предмет подозрительных звонков и сообщений, а в школе был электронный  пропускной режим, что немного, не усиливал безопасность школы.