Мне нужна учёба, а не романтика!

Глава 2. Несчастные случаи по расписанию

Лазаретная койка оказалась неожиданно комфортной — если, конечно, не считать душераздирающих стонов за стенкой (кто-то, видимо, переборщил с эльфийским вином на предбаннике) и полного отсутствия интернета. Зато была тишина и время подумать.

Мои мысли крутились вокруг главного вопроса: что случилось с первой Элианой? Её пометки говорили о трезвом уме и желании выжить. Значит, давление Автора или самой «системы» книги оказалось слишком сильным. Её сломали. Переписали под стандартную героиню.

«Со мной это не пройдёт, — твёрдо пообещала я себе. — Я не позволю. Мне нужна учёба, а не романтика. А если для учёбы придётся разобрать этот мир по винтикам — что ж, я на инженерном факультете. Разберу».

Утром меня выписали. Фельдшер-гном мрачно констатировал: «Отравление лёгкой степени. Отдых, обильное питьё, от работы с реактивами на неделю освобождена. И впредь будь осторожней, дитя. Не все зелья такие безобидные, как учебные».

«Спасибо, — кивнула я, уже чувствуя себя отлично, если не считать лёгкой зелёной подсветки кожи на сгибах. — Я учту».

Мой план на день был прост: вернуться в общежитие, сменить пропитанную «ядовитыми парами» одежду, получить в деканате справку об освобождении от практикумов и отсидеться в библиотеке. Подальше от глаз Автора и его сюжетных аномалий.

План был хорош. Автор, очевидно, думал иначе.

Едва я вышла из лазарета в серый, пасмурный двор Академии (погода, видимо, тоже подчинялась настроению повествования и настраивалась на «мрачную тайну»), как началось.

После вчерашнего провала нужно вернуть всё на круги своя. Она выйдет, и первый же луч солнца, пробившийся сквозь тучи, осветит её…

Над моей головой тучи действительно расступились. Одинокий, подозрительно театральный луч солнца упал прямо на меня. Я почувствовала, как он пытается заставить мои только что вымытые волосы развиваться поэтичными прядями, а лицо — сиять неземной чистотой.

Я вздохнула, достала из сумки сложенный в несколько раз лист пергамента и подняла его над головой, как зонтик. Луч упёрся в мой импровизированный козырёк с надписью «Чертёж №1. Вентиляционная шахта Северной башни».

Неважно. Её путь лежит мимо тренировочного поля для рыцарей. Один из новичков не удержит тяжёлый стальной штандарт…

Я шла, уткнувшись в «зонтик» и стараясь смотреть под ноги. Но периферическим зрением заметила, как на поле и вправду высокий детина в латах зачем-то размахивал огромным флагом на древке. Древко дрогнуло, выскользнуло из его рук и, описав дугу, полетело. Прямо на меня. Оно должно было воткнуться в землю у моих ног, древко дрогнуло бы, и я упала бы в сильные руки другого стажера, который как раз оказался бы рядом.

Я не стала ждать. Я присела. Штандарт с свистом пролетел над моей головой и с глухим стуком вонзился в стену соседнего здания, где как раз висела вывеска «Отдел по расследованию магических инцидентов».

«Отлично, — подумала я, выпрямляясь. — Самоубийственная вывеска».

Я подошла к опешившему рыцарю.
— Вы, кажется, уронили учебное пособие, — сказала я, указывая на торчащий из стены флаг. — Рекомендую вам немедленно составить рапорт о несанкционированном перемещении инвентаря с причинением возможного ущерба имуществу Академии. Форма №Б-7. И, на будущее: согласно правилам безопасности на тренировочных площадках, работа с массивными предметами без страховочных чар категорически запрещена. Вам повезло, что пострадало только здание.

Он смотрел на меня, широко раскрыв глаза, и медленно кивал.

Хм… Ладно. Библиотека. Там будет лучше. Там, среди пыльных фолиантов, она столкнётся с ним…

Я почти добежала до массивных дубовых дверей главной библиотеки, когда небо над двором окончательно решило, что настроение у него сегодня романтически-плачущее. Хлынул дождь. Не просто дождь, а такой, под который положено стоять, задрать голову и ловить капли ресницами, пока сзади не накинут на плечи бархатный плащ.

Я не стала. Я рванула к двери, но поскользнулась на неожиданно появившейся луже. Руки сами потянулись к чему-то для равновесия… и ухватились за ручку двери как раз в тот момент, когда её толкал изнутри кто-то другой.

Дверь распахнулась. Я влетела внутрь, проехав на подошвах по полированному полу, и остановилась, врезавшись во что-то твёрдое и… пахнущее старым пергаментом и корицей.

Передо мной стоял человек. Высокий, с идеально прямыми плечами, в тёмно-синем мундире ректора. Калеб Драконорожденный. На его лице застыло выражение вежливой отстранённости, слегка подпорченное тем, что моя мокрая сумка оставила на его идеально отутюженном мундире зелёный размазанный след от пигмента.

ДА! Вот оно! Столкновение! Взгляд! Молчаливое понимание! Он увидит её испуганные, большие глаза…

Я отпрыгнула назад, как ошпаренная.
— Господин ректор! Мои глубочайшие извинения! — выпалила я, не глядя ему в глаза, а уставившись на зелёное пятно. — Я поскользнулась на неорганизованном стоке ливневых вод у входа. Это явное нарушение норм содержания территорий, пункт 12.7 Устава. Я немедленно составлю заявление в хозяйственный отдел! А по поводу повреждения казённого имущества… — я порылась в сумке и вытащила смятый бланк. — Вот форма для возмещения ущерба. Укажите, пожалуйста, стоимость химчистки, я оформлю списание со своей стипендии.

Ректор смотрел то на пятно, то на бланк, то на моё решительное лицо. В его глазах мелькнуло что-то… не романтическое. Скорее, глубокое недоумение, смешанное с лёгкой досадой человека, чей график только что был нарушен.
— Успокойтесь, мисс… Лайтвуд, да? — сказал он наконец, и его голос был сухим и деловым. — С вашей стипендии ничего списывать не будут. Просто будьте впредь… осторожнее. И заявление в хозотдел можете не писать. Я сам разберусь.
— Но, господин ректор, принципиально важно…
— Это был не вопрос, мисс Лайтвуд, — мягко, но не допуская возражений, прервал он меня. И, кивнув, пошёл прочь, слегка отряхивая мундир.