Мне нужна учёба, а не романтика!

Глава 7. Личный ассистент

ПРОИГРАНО. Чертежи у них. Лабораторные опыты. Это уже не сопротивление, это... техногенное восстание! Но я не сдаюсь! Если её так тянет к порядку и бумагам, я дам ей их в избытке! Рядом с НИМ! С её истинной судьбой, её тихой гаванью! Калеб — олицетворение власти, порядка, контроля! В его кабинете она почувствует себя маленькой, уязвимой... и тогда, среди этих стопок документов, между строк отчёта о расходах на магические кристаллы, вспыхнет искра! Искра запретного влечения к тому, кто стоит выше! Да!

Меня вызвали к ректору. Снова. На этот раз повестка звучала суше: «Для обсуждения вашего отчёта по аномалиям и рассмотрения вопроса о вашем дальнейшем функционале в свете выявленных... административных наклонностей».

Элиан проводил меня взглядом, полным научного интереса. «Собирайте данные. Особенно о его невербальных реакциях на ваши доклады о нарушениях сметы. Интересно, будет ли он сопротивляться логике так же, как сопротивляется сюжету.»

Кабинет ректора. Он сидел за своим гигантским столом, похожим на ледник из тёмного дерева. Перед ним лежала стопка моих отчётов, аккуратно перевязанная бечёвкой.
— Мисс Лайтвуд, — начал он, не предлагая сесть. — Ваша... документированная деятельность принесла некоторые плоды. Благодаря вашим актам, хозотдел, наконец, провёл проверку склада А-17 и выделил средства на ремонт. Бюджетное управление заинтересовалось вашими подсчётами неэффективного расхода эфирной энергии на «создание ненужных атмосферных явлений». Вы — неудобный, но полезный инструмент.

Я стояла по стойке «смирно», ожидая отчисления.
— В связи с этим, и ввиду вашего очевидного таланта превращать хаос в три экземпляра протокола, я назначаю вас своим временным личным ассистентом. На время архивной чистки. Вы будете разбирать вон те завалы, — он мотнул головой в сторону угла, где громоздились горы папок, — систематизировать их и готовить выжимки. Оклад — минимальный, по ставке младшего клерка. Согласны?

ДА! Попалась! Теперь она будет здесь каждый день. Близко. Один на один. Вечерами, когда солнце садится и в кабинете становятся длинные тени... Их связь, предначертанная мной, начнёт крепнуть!

— Согласна, — быстро сказала я, пока Автор не передумал. — При условии оформления трудового договора с указанием графика работы, объёма обязанностей, условий оплаты и ответственности за утерю или порчу документов. И нужен отдельный стол. И лампа. Магический свет нестабилен и портит зрение.

Ректор Калеб Драконорожденный смотрел на меня несколько секунд, потом медленно кивнул. В его взгляде мелькнуло что-то — не раздражение, а скорее... привычное уже принятие странности.
— Договор составите сами и принесёте на подпись. Стол будет. Лампа... будет.

Так началась моя личная война на территории врага. Я принесла с собой: настольную лампу с регулируемой яркостью (не магическую, а на кристаллических батареях), коробку перьев для черчения, упаковку перчаток для архива, термос и беруши.

День первый. Она робко входит... нет, она входит, ставит на пол свою уродливую лампу и спрашивает, где розетка. Ладно. Рабочая атмосфера. Но вот наступает вечер...

В первый же рабочий день, около пяти часов, Автор попытался устроить «момент». Окна кабинета выходили на запад. И по мере того как солнце клонилось к горизонту, свет из окна стал подозрительно... живописным. Он окрасился в золотисто-медовые тона, стал «струиться», ложась на документы именно так, чтобы «подчеркнуть линию её шеи и томную грусть в опущенных ресницах».

Я встала, подошла к окну и опустила жалюзи. Густые, деревянные, официальные. Кабинет погрузился в унылую, но равномерную тень. Затем я включила свою лампу, направив её строго на стопку бумаг.
— Искусственное освещение предпочтительнее для работы с текстом, — заметила я вслух. — Снижает нагрузку на глаза и предотвращает появление бликов.

Гррр... Ладно. Но вот он передаёт ей документ... их пальцы неизбежно соприкоснутся...

Ректор, листая какую-то папку, протянул мне листок.
— Взгляните на эту смету, мисс Лайтвуд.
Я уже была в перчатках. Белых, хлопковых, архивных. Я приняла листок, наши пальцы не соприкоснулись.
— Смета на... «ароматизацию аудиторий эссенцией розовых лепестков для улучшения учебной атмосферы», — прочитала я. — Господин ректор, это явное распыление бюджета. Закупочная цена эссенции завышена в три раза по сравнению с рыночной. И, согласно исследованию, запах роз снижает концентрацию внимания у 60% испытуемых. Рекомендую отклонить и запросить проверку у ответственного за закупки.

Ректор взял смету обратно, посмотрел на неё, потом на меня. В уголке его рта дрогнула мышца — то ли усмешка, то ли нервный тик.
— Вы уже провели исследование?
— Выборочный опрос среди студентов, присутствовавших при «эпидемии любви». Результаты приложу к отчёту.

ОНА ДАЖЕ ОПРОС ПРОВЕЛА?! Всё, тише. Включаю план «Создание особой атмосферы». Музыка! Тихо, фоном!

Из угла кабинета, откуда её точно не было, поплыли тихие, томные звуки арфы. Нежные, проникновенные.

Я подняла голову, прислушалась.
— В вашей системе вентиляции, кажется, завелись сирены, господин ректор, — сказала я. — Или это побочный эффект от старой звуковой магической защиты? Шум мешает концентрации. Могу я его отключить?

— Пожалуйста, — сказал ректор, и в его голосе, кажется, прозвучала тень усталости, а взгляд на секунду задержался на мне с неоценивающим любопытством. — Если найдёте выключатель.

Я не нашла. Но я достала из сумки портативный магнитофон, находка в лавке старьёвщика, и включила свою запись. Сухой, монотонный голос диктовал: «...методология калибровки измерительных приборов в условиях переменного магического фона, глава пятая, параграф третий...»

Арфа безнадёжно захлебнулась в потоке метрологических терминов.

ВСЁ! Я СДАЮСЬ! НЕТ, НЕ СДАЮСЬ! ЗАВТРА БУДЕТ НОВЫЙ ПЛАН! Я УСТРОЮ ТАКУЮ АТМОСФЕРУ УЮТА И ТРЕПЕТНОГО ОЖИДАНИЯ, ЧТО ЕЙ СТАНЕТ СТЫДНО ЗА СВОИ ПЕРЧАТКИ!