Мне нужна учёба, а не романтика!

Глава 12. Утечка информации и бюрократическая дуэль

Две недели пролетели в лихорадочной работе. Лаборатория теперь уже официально — «Спецлаборатория №3 по изучению аномальных полей» напоминала гибрид архивного отдела и мастерской сумасшедшего изобретателя.

На столе лежали:

Кристалл-детектор, теперь подключенный к саморисующему перу, которое выводило графики «нарративной нагрузки» на пергамент.

Стопка отчётов для ректора, каждый из которых я тщательно составляла, маскируя реальные данные под сухие термины: «эмоциональные ретрансляторы» вместо «любовных взглядов», «сюжетные инжекторы» вместо «случайных встреч».

Чертежи «Резонансного буфера» — устройства на основе кристалла, которое должно было помочь мне в день Икс не сломаться под давлением системы.

Элиан и я работали в тандеме, холодном и эффективном. Он — гениальный инженер, я — педантичный документовед и «полевой оператор». Каждый вечер я приходила в кабинет ректора с очередным отчётом.

Эти вечерние встречи стали странным ритуалом. Автор, конечно, пытался их использовать.

Вот она входит... он поднимает взгляд от бумаг... между ними пробегает искра понимания... нет, больше чем понимания... это начало чего-то великого...

В реальности всё было иначе.

Я входила. Он кивал на стул, не отрываясь от какого-то документа Сената. Я раскладывала на его столе графики. Он изучал их, задавая точные, конкретные вопросы: «Пик нагрузки в 14:30 — что его спровоцировало?», «А здесь провал — это совпало с моим совещанием по бюджету?» Никаких вздохов, никаких томных взглядов. Только работа.

Иногда атаки Автора прорывались даже сюда. Раз в его бокале с водой расцвели лилии. Другой раз перо в его руке начало выводить на важном договоре: «Твои губы... как лепестки ночной фиалки...» Он, не моргнув глазом, разорвал лист, взял новый и продолжил писать, лишь мышца на его щеке дёрнулась от напряжения.

Однажды вечером, когда за окном бушевала очередная «романтическая метель» шёл снег в форме сердечек, он неожиданно спросил:
— Мисс Лайтвуд, вы никогда не задумывались, что проще было бы... сдаться? Ненадолго. Сыграть по их правилам. Отдохнуть от этой... постоянной обороны.

Я посмотрела на него, удивлённая.
— Вы предлагаете стратегическую капитуляцию, господин ректор?
— Я предлагаю рассмотреть варианты минимизации ущерба, — поправил он, глядя в окно на дурацкий снег. — Вы держите фронт. Я держу фронт. Это... изматывает.
— А если я сдамся, вы сможете отдыхать? — спросила я прямо.

Он повернулся ко мне, и в его усталых глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Нет, — честно сказал он. — Тогда мне придётся играть свою роль в полную силу. А это, поверьте, ещё хуже.
— Тогда не сдамся, — пожала я плечами, возвращаясь к графику. — Мне нужна учёба. А в вашей романтической драме для неё нет места. Мы держим фронт.

Он кивнул, и в уголке его рта дрогнуло подобие улыбки. Не романтической. Солдатской.

ОНИ ДОГОВАРИВАЮТСЯ НЕ СДАВАТЬСЯ! КАКОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО! НО Я ВСЁ РАВНО ВЫИГРАЮ! ОНА ЖЕ ДЕВУШКА! ЕЙ НАДОЕСТ БЫТЬ ЖЕЛЕЗНОЙ!

Но Автор не сидел сложа руки. Если прямое давление на нас двоих не работало, он перешёл к тактике окружения. И начал с самых слабых звеньев.

Мои «подруги», Сюзанна и Ирма, стали отдаляться. Сначала это были лёгкие уколы: «Ой, Элиана, опять к ректору? Уже все говорят, что ты его любимая помощница... во всех смыслах!», «Тебе принц подарочек подарил, а ты даже не носишь! Неблагодарная!»

Потом — откровенное недовольство: «Из-за тебя нас на баллу чуть не отчитали за «нарушение атмосферы»! Ты всё портишь!», «Ты думаешь только о своей учёбе, а у людей чувства!»

Я пыталась объяснять, отшучиваться, но это был разговор глухих. Они хотели веселья, романтики, лёгкости. Я приносила с собой запах пыли из архивов и разговоры о «стабилизации полей». Я была неправильной. Я ломала их сказку.

Кульминация наступила в один из дней, когда я, вымотанная после ночи за расчётами, принесла в лабораторию не только кристалл, но и папку с чертежами «Резонансного буфера». Обычно я прятала их в потайной ящик стола, но в тот день отвлеклась на аномальные показания кристалла — давление на узле ректора вдруг скачкообразно возросло. Я бросилась проверять оборудование, оставив папку на столе.

В этот момент в лабораторию зашли Сюзанна и Ирма. Под предлогом «вернуть забытую заколку». Их глаза сразу упали на чертежи со странными схемами и пометками «Резонанс», «Кульминационная точка», «Контрольный выброс».

— Ой, что это? — Сюзанна потянулась к листу.
— Не трогайте! — рявкнула я, но было поздно. Она уже держала в руках схему, на которой сердцевина кристалла была окружена рунами, отдалённо напоминавшими взрывное заклинание.
— Боги... — прошептала Ирма, глядя на другую схему с надписью «Точка разрыва нарративной петли». — Элиана... что это?
— Дипломный проект, — сказала я, стараясь звучать спокойно. — По стабилизации полей. Сложные схемы.
— Это похоже на... на чёрную магию! — выпалила Сюзанна, её глаза округлились от страха и странного возбуждения. — Ты что, готовишь какой-то ритуал? Взрыв?
— Не несите чушь, — холодно ответила я, вырывая у неё листы. — Это чистая теория. Теперь уходите, вы нарушаете режим секретности работ.

Они ушли, но их взгляды, полные ужаса и обиды, сказали мне всё. Для них, уже напуганных моей «странностью» и подогретых завистью, эти чертежи стали последним доказательством: я не просто зануда. Я опасная сумасшедшая.

ДА! ДА! ИДЕАЛЬНО! Страх! Непонимание! Изгнание из стаи! Она останется одна, несчастная... и тогда он, конечно, придёт её спасти... или она побежит к нему за защитой!

Я пыталась объясниться на следующий день, но они избегали меня. А через два дня грянул гром.

Меня вызвали в кабинет ректора. Не вечером, для отчёта. Утром, срочно. Когда я вошла, обстановка была ледяной. За столом сидел не только Калеб Драконорожденный, но и пожилой, важный эльф в мантии члена Учёного Совета — маг Торин Листобород. И, конечно, Моргана. Она стояла с видом невинной овечки, в чьих глазах читался ужас от совершённого долга.