Мне нужна учёба, а не романтика!

Глава 16. Разбор полетов и пустая страница

Следующие несколько дней Академия напоминала больного, медленно приходящего в себя после тяжелой лихорадки. Исчезли спонтанные дуновения ветерка, шептавшие комплименты. Перья в классах покорно выводили формулы, а не стихи. Даже погода, казалось, вздохнула с облегчением и установила скучную, предсказуемую ноябрьскую серость.

Мой статус «студентки под личным контролем ректора» после бала превратился из подозрительного в почти легендарный. Ходили слухи, что я каким-то непостижимым образом отчитала самого Калеба Драконорожденного посреди торжества и вынудила его заняться скучными отчетами. Меня сторонились, но уже с другим выражением — не со страхом или завистью, а с осторожным, непонимающим уважением. Как сторонятся тихого, но очень опасного экспериментального прибора.

Элиан нашел меня на следующий день после бала в лаборатории. Он был деловит, как всегда.
— Данные с кристалла-буфера впечатляют. В момент вашего «доклада» произошел резкий, критический спад нарративного напряжения с последующим обрывом связи с источником. Гипотеза Валтера подтвердилась: сознательное внесение мощного диссонанса в кульминационную точку сюжета разрушает его целостность. Система, образно говоря, дала сбой и перезагрузилась в безопасном режиме.
— «Безопасный режим»? — переспросила я, разбирая завалы на столе.
— Отсутствие активного внешнего давления. Клише и шаблоны не навязываются, но и не исчезли полностью. Они… в спящем состоянии. Как вирус в латентной фазе. Академия теперь просто Академия. Не идеальная, не сказочная. Обычная. Со своими проблемами, глупостями и… возможностью выбора.
— То есть, Автор…?
— Автор, как активная направляющая сила, нейтрализован. Его голос умолк. Но «книга», увы, никуда не делась. Мы все еще в ней. Просто… у истории больше нет единственного автора. Теперь ее пишут все персонажи. Вместе. Или порознь.

Это было одновременно и облегчением, и новой, странной ответственностью.

Через три дня меня вызвали к ректору. Уже не в полумрак его кабинета для тайных совещаний, а в светлый, залитый дневным светом кабинет для приема. Он сидел за столом, и перед ним лежала папка с моим дипломным проектом.

— Садитесь, мисс Лайтвуд.
Я села, ожидая разбора моей несанкционированной речи на балу.
— Ваш дипломный проект, — начал он, не глядя на меня, перелистывая страницы, — несмотря на… нестандартные методы презентации, демонстрирует глубокий анализ проблемы и предлагает работоспособные, хотя и крайне дорогостоящие, решения. Комиссия, учитывая экстраординарные обстоятельства и очевидную практическую ценность ваших исследований в области… стабилизации полей, приняла решение присвоить вам высшую оценку.

Он закрыл папку и наконец посмотрел на меня. В его глазах не было ни гнева, ни одобрения, ни той самой «томной страсти». Была усталость. И странная, почти неуловимая… ясность.
— Поздравляю. Вы закончили первый курс. Блестяще.
— Спасибо, господин ректор, — сказала я автоматически.
— Что вы планируете делать дальше? — спросил он. Вопрос прозвучал не как формальность. Как подлинный интерес.
— Учиться дальше, — ответила я без колебаний. — На втором курсе начинается «Проектирование магических несущих конструкций». Мне нужна учеба.
Уголок его рта дрогнул. Почти улыбка.
— Предсказуемо. Учитывая ваш вклад в… нормализацию обстановки в Академии, вам будет предложена специальная стипендия для углубленных исследований. Если, конечно, вас не смущает перспектива продолжать работу в этой области.
— Не смущает.
— Тогда вот. — Он достал из ящика стола и протянул мне не свиток, а обычный конверт из плотной бумаги. На нем не было марки, только сургучная печать с драконьим профилем. — Это пришло для вас.

Я вскрыла конверт. Внутри лежало официальное письмо из «Института прикладной нарратологии и стабилизации реальности» — учреждения, о существовании которого я раньше даже не подозревала. Приглашение на летнюю стажировку с возможностью продолжения исследований. И короткая, деловая записка на том же бланке, знакомым твердым почерком: «Ваша методика признана эффективной. Здесь ваш прагматизм был бы кстати. К.Д.»

Ничего личного. Ничего романтического. Предложение о работе.

Я подняла глаза. Ректор уже снова смотрел в бумаги на столе.
— Обдумайте. Теперь вы свободны в своем выборе, мисс Лайтвуд. В полной мере. Кабинет будет за вами, пока вы не примете решение. Вы меня извините, у меня совещание по поводу тех самых бюджетных перерасходов на… декоративную магию.

Я вышла, держа в руках конверт. Свобода выбора. Странное, непривычное чувство.