Мне нужна учёба, а не романтика!

Глава 17. Эпилог

Я проснулась от знакомого звука — гулкого, ритмичного храпа.

Открыла глаза. Над головой была не грубая каменная кладка Академии, а потрескавшаяся штукатурка потолка моей комнаты в общежитии. В ноздри ударил привычный, многослойный аромат: вчерашние пельмени, дешевый растворимый кофе, пыль от старых конспектов и едва уловимая нотка Катиных духов.

Я лежала неподвижно, прислушиваясь к себе. В голове было пусто. Совершенно, оглушительно, блаженно пусто. Ни медового шепота, ни бархатных подсказок, ни навязчивых сценариев. Только собственные мысли — медленные, сонные, никому не навязанные.

Я медленно села, чувствуя, как затекло плечо. На мне была моя старая, растянутая футболка. Я потрогала лицо — знакомые, чуть заостренные скулы, маленький нос, сухие губы. Мои. Все мое.

На столе, среди разбросанных конспектов по квантовой физике и пустой чашки из-под кофе, мирно светился экран планшета.

Я потянулась к нему, и пальцы дрогнули, коснувшись стекла. На экране была открыта книга. «Поцелуй Лунного Дракона».

Я пролистала в конец — туда, где текст когда-то обрывался на полуслове. И замерла.

Последняя страница была заполнена. Аккуратным, безличным шрифтом там значилось:

«…и тогда ректор Калеб, глядя в её ясные, разумные глаза, понял, что обрел не страсть, а самого ценного и неудобного сотрудника. С чувством глубокого удовлетворения он подписал приказ о ее зачислении на второй курс и выделении гранта на исследования. Академия продолжила свою работу. Учеба шла своим чередом. История, наконец, оставила их в покое, предоставив право писать ее дальше самостоятельно. Конец.»

Я обновила страницу. Текст исчез. Вся книга, глава за главой, стиралась на глазах, оставляя после себя чистые, белые листы. Название файла изменилось на: «Черновик. Версия 2.0».

Я выключила планшет. Положила голову на сложенные руки и закрыла глаза.

Из соседней комнаты доносился голос Кати — она с кем-то ругалась по телефону, используя термины, которых точно не было в академическом этикете Академии Семи Башен. За окном проехала машина, взвизгнула тормозами. Где-то на кухне зашумел чайник, кто-то громко чихнул, и ему пожелали здоровья.

Мир был шумным, несовершенным, грязноватым, настоящим. Моим.

Я открыла глаза. Взяла со стола потрепанную тетрадь, ручку. На первой чистой странице вывела:

«Поступление в магистратуру. План действий:

Собрать документы.
Написать научному руководителю.
Найти бюджетную ставку в лаборатории.
Не вляпаться ни в какой дурацкий сюжет.»

Я дописала последний пункт, подумала — и пририсовала рядом крошечную звездочку.

Из коридора донеслось:
— Тебе конверт какой-то на вахте оставили!

Я встала, потянулась, хрустнув позвонками. Взяла с вешалки старую джинсовку.

— Иду.

На вахте мне протянули тяжелый, плотный конверт. Обратный адрес отсутствовал, но на сургучной печати красовался дракон, обвивающий башню.

Я вскрыла его прямо там, под любопытным взглядом вахтерши. Внутри лежало официальное приглашение на Международный симпозиум по передовым методам магической инженерии. И короткая записка на фирменном бланке, написанная знакомым, твердым, летящим почерком:

«На симпозиуме будет представлен доклад об оптимизации бюджетных расходов на содержание магической инфраструктуры. Ваше присутствие и мнение как специалиста, знакомого с проблемой не понаслышке, были бы весьма ценны. Если, конечно, ваш текущий график позволяет. С уважением, К. Драконорожденный, Ректор Академии Семи Башен».

Никаких «дорогая». Никаких «жду с нетерпением». Никаких намеков на луну, розы или томные взгляды.

Просто предложение о профессиональном сотрудничестве.

Я улыбнулась, сложила письмо и убрала в карман джинсовки.

— Что там? — не выдержала вахтерша.
— Работа, — ответила я. — Много работы.

За окном смеркалось. Где-то в параллельной реальности, а может, просто в другом городе, в Академии Семи Башен, ректор Калеб Драконорожденный, вероятно, все еще сидел над отчетами, а гном Гронт, чертыхаясь, тащил на склад очередную партию бракованных кристаллов. Элиан, наверное, возился с новым прибором, а Моргана строила козни, которые теперь, без сценарной поддержки, были обречены на жалкий провал.

Там шла своя жизнь. Обычная, неидеальная, свободная.

Как и здесь.

Я включила настольную лампу, раскрыла учебник. На чистом листе конспекта легла первая формула.

Мне нужна была учеба. И теперь я могла заниматься ею без помех, без саботажа, без дурацкой романтики, наваливающейся на голову в самый неподходящий момент.

Я уткнулась в книгу. За стеной храпела Катя. На плите закипал чайник.

История закончилась. Все страницы были исписаны.

Впереди были только чистые.

Конец.