Мне осталось три месяца

Глава 7: Часть 2

Я стояла посреди комнаты и не могла поверить собственным глазам. Ник тем временем был неподалёку и наверняка тянул свою излюбленную лыбу.

Когда дыхание выровнялось, а сердце перестало стучать в голове, я обернулась к медбрату.

– Ч-что? Но... откуда ты узнал?

— Доктор Римо как-то обмолвился. Я подумал, тебе не помешает.

Пожалуй, тот редкий случай, когда неумение Джона держать язык за зубами сыграло позитивную роль.

Он посмотрел в сторону и беззаботно вильнул головой. Как будто его это не касалось. Будто всё было так просто, особенно — для волшебника-искусника Николаса Ричардса.

Конечно всё было просто...

— И ты оказался чертовски прав... Надеюсь, тебе не пришлось покупать этого красавца?

– Что? Нет... Лишних денег не имею. У старшей сестры в доме пылился, вот я и одолжил. Для благого дела не жалко, как говорится.

Глянула на него осуждающе.

— Прости... Я не то имел в виду.

— Конечно.

Я вытянула одинокий стул из дальнего угла комнаты поставила перед инструментом.

— Хочешь сыграть?

Хах! Ник, порой твоя проницательность порожает до глубины души.

— Если только ты не привёл меня сюда осмотреться.

— Нет-нет. Я буду рад услышать твою игру.

Хмыкнула от лестных слов.

Парень наверняка не слышал, как я играю на фортепиано — просто не мог физически. И не знал наверняка, что я владею инструментом. Но несмотря на все факты, всё равно сделал то, что было в его силах, чтобы помочь мне. Чтобы я чувствовала себя лучше.

И у него получилось.

Как только пальцы опустились на клавиши, физическое недомогание стало отходить на второй план. Или мне хотелось в это верить... В любом случае, головная боль утихла, а ватные ноги нашли опору в ламинате.

Сумерки за окном провожали день, на его смену приходил спокойный вечер. Настроение сложилось аналогичное.

Вспомнились мелодии, которые от нечего делать разбирала дома у бабушки. Когда приезжала каждые выходные, пока...

Пока не открыла наличие диагноза.

В большинстве своём то были песни двадцатого столетия. Джаз, блюз, соул — всё в этом духе. Одной из моих любимых исполнительниц оставалась Билли Холидей. Имена с неё я решила начать.

Пальцы в нерешительности зависли над корпусом, пока я мысленно вспоминала расположение аккордов.

Опущенные веки.

Глубокий вдох.

Размеренное биение сердца.

Пальцы забегали по клавишам. Я наиграла вступление песни Blue moon. Не так быстро и умело, как в оригинале — с отсутствием практики успела растерять сноровку. Однако, довольное лицо единственного слушателя вселило в меня надежду, что всё было вполне хорошо.

Я стала играть чуть увереннее, громче. Не забывала давать волю импровизации, ведь жанр был создан для этого. Погрузившись в свои ощущения, не сразу обратила внимание, как в комнате помалу стали появляться люди.

Один, два, за ними ещё несколько. Становились по углам, не подходили слишком близко, чтобы... не спугнуть?

Вероятно.

На моё лице расцветала смущённая улыбка. Людей становилось всё больше. Я заметила, что среди них были как пациенты, так и работники больницы.

Когда песня подошла к концу, я ещё раз осмотрелась вокруг. В помещении был с десяток людей, и глаза каждого были направлены на меня или синтезатор. Неожиданно я услышала одинокие хлопки — это был Ричардс. С улыбкой на лице он смотрел на меня и благодарно хлопал в ладоши. Его примеру последовали другие.

Явно ощущался румянец на моём лице. Я старалась не фокусироваться на нём, только едва склонила голову на похвалу слушателей.

Ник в несколько шагов приблизился ко мне и шёпотом произнёс:

— Давай ещё что-нибудь сыграй. Смотри — они в восторге!

Меня уговаривать не придётся...

Когда я внимательно посмотрела на реакцию присутствующих, убедилась в словах медбрата. Они все с ожиданием глядели на меня, многие — с улыбками и безмолвной просьбой о продолжении. Такой отклик спровоцировал желание идти дальше.

И я пошла.

На очереди была I'll be seeing you.

После неё — She's funny that way, Love for sale, This year's kiss и ещё парочка не менее мелодичных композиций.

Когда после минутного перерыва я заиграла I'm yours, некоторые мужчины стали приглашать на танец женщин. Мальчишки стеснённо приглашали симпатичных им девочек.

А когда мой взгляд уловил чёрную копну в толпе, я заметила, как Ник танцует в паре с очаровательной женщиной почтенного возраста. Она была гораздо ниже его, не слишком худая, но такая довольная. Её лице искрилось от того, какой красивый партнёр ей достался. Женщина не упускала возможности случайно пробегать пальцами по сильным рукам Ричардса. Говорила ему что-то и часто смеялась.

Ник иногда отвечал. Был явно скован, но старался быть максимально вежливым. Его широкая ладонь едва касалась спины партнёрши, а уголки губ то и дело поднимались от забавных реплик.

Вот же сердцеед негодный... Взял да охмурил старушку.

А вы опасны, мистер Ричардс. Опаснее, чем кажетесь на первый взгляд.

Я улыбнулась собственным мыслям и не заметила, что всё ещё прикована взглядом к конкретной паре. Медбрат почувствовал интерес и обратил серые глаза в мою сторону. Беззаботно поводил плечами, будто непричастный ко всему, что происходило.

А на самом деле парниша исполнил главную роль в том, что было сейчас в дальней комнате крыла онкологии. Если бы Ричардс не спросил у доктора о моём желании, если бы не попросил инструмент у сестры, не вытянул бы меня из уютной кровати, всего этого не случилось бы. Даже в самых сладких мечтах.

Но сейчас реальность сама превратилась в мечту. Стала приятными грёзами, которым предаёшься во сне.

Все люди здесь и сейчас наслаждались свободой. Они танцевали, улыбались, смеялись, делились друг с другом радостью, что наполняла души в эти самые минуты.

Это было самое главное. Главное для меня. Для человека, который был обречён, как и многие, кто находился в помещении. Сейчас они могли хотя бы ненадолго забыть о том, что написано в их карточках. Какие процедуры прописаны завтра и сколько ещё таблеток предстоит выпить.

Я чувствовала, что действительно имею силу. Неощутимую, но весомую. Для всех в общем и для меня в частности. От такой простой радости мои глаза заслезились. Счастье собиралось внутри маленьким клубком, нарастая всё больше.

После очередной песни был недолгий перерыв. Дыхание стало неровным, сердце билось часто-часто, но я списала всё на возбужденность.

Нельзя заставлять слушателей ждать...

Для смены репертуара решила переключиться на Эллу Фицджеральд. Вспомнила одну из моих любимых песен — Get ready — и задала оригинальный темп.

К своему искреннему удивлении я услышала, как Виола, одна из медсестёр, стала подпевать после вступления. В изумлении глянула на неё, но играть не перестала. Она задала нужный характер всей песне, и я не сдержалась от смеха.

Все мигом оживились и стали двигаться более резво, активно, выполняя несложные па. Мои пальцы стучали по клавишам, пока корпус в такт наклонялся вперёд-назад.

Виола старалась следовать оригиналу, и я благодарила Вселенную за то, что партнёрша имела отличный тембр голоса. Конечно, оригинал неповторим, но мы тут не на конкурсе пародий, верно?

По мере того, как лилась песня, я чувствовала, как температура тела поднималась. Опять-таки, не придала значение. В комнате много людей, все танцуют и глубоко дышат. Что удивительного?

Ближе к концу песни я поднялась и возвела руки к потолку. Виола не прекращала петь. Мне хотелось самой насладиться обретённой свободой. Я на месте закружилась, разведя руки в стороны. Громко смеялась, перед глазами всё плыло.

Остановившись, поймала взглядом Ника и с улыбкой прокричала:

— Спасибо тебе!

Он в ответ склонил голову и по-доброму улыбнулся.

После очередного успеха присутствующие захлопали громче обычного. Я решила глубоко поклониться публике — настолько мне помогла их поддержка.

Неожиданно почувствовала, как голова закружилась. Я коснулась виска, нахмурила брови. Ник двинулся в мою сторону.

— Всё в порядке?

Ноги подкосились.

— Селеста!

Он подбежал ко мне, а дальше всё как в тумане.

Падение на пол.

Вызов врача.

Очередная доза капельницы...

И безобидное развлечение кончилось в моей палате.


***


Я очнулась спустя несколько часов. Почти не чувствовала своё тело — нормальное состояние после дозы лекарств — и вяло ждала, когда кто-нибудь решит проверить, не откинулась ли пациентка во сне.

Вскоре в палату зашёл Ник. С виновато опущенной головой он даже не поднимал на меня взгляд.

Прежде, чем я смогла что-либо сказать, проговорил:

— Прости. Надо было более ответственно подойти к моменту твоей активности. Я знаю, твой организм слабее, чем месяц назад, и продолжает терять обычную выдержку. Мне не следовало...

Я перебила его, перехватив руку. Несильно, потому что это было роскошью, но эффект действие имело мгновенный.

— О чём ты сейчас говоришь?

— Ну как?... Если бы не я со своими наклонностями Джина из лампы, ты бы не потеряла сознание, спокойно лежала бы в кровати...

— ... и медленно умирала.

Медбрат снова замолчал.

– Но вместо этого, Ник, я провела лучшее время, о котором могла лишь мечтать. Я не думала о том, сколько часов осталось до моей смерти, не переживала о том, что ночью снова буду мучаться от бессоницы. Нет. Вместо всего этого ужаса я смогла почувствовать себя живой. Почувствовать, что я всё ещё живу и могу делать что-то, что приносит радость не только мне, но и другим людям...

Ричардс посмотрел на меня более осознанно. Его серые радужки не бегали по сторонам в негласном извинении, а смотрели прямо в мои. Я слабо улыбнулась и обхватила чужие пальцы. Они были такими тёплыми, что отпускать их сейчас казалось чем-то неправильным. К счастью, медбрат не торопился убирать руку. За такую мелочь я благодарила его.

— Ещё раз спасибо тебе. Большое спасибо. Не хватит слов, чтобы я смогла в полной мере выразить тебе мою признательность.

— Всегда пожалуйста, секретный виртуоз.

— Кстати об этом... Ты же не знал, что я умею играть, верно?

— До сегодняшнего вечера — не знал. Точнее, не был уверен.

— Тогда зачем ты сделал это? Почему вдруг решил исполнить желание смертника?

— Так неочевидно?

— Нет...

Я смотрела на него и правда не понимала.

В чём прикол? Ему за это не доплатят, выходной не дадут, в рай вряд ли отправят — если он вообще есть...

Тогда... зачем?

Ник хмыкнул. От прежних виноватых интонаций не осталось и следа.

— Я думал, мисс Линд видит всё насквозь.

Юноша моргнул несколько раз, сосредоточил взгляд на моём лице, и уголки его губ потянулись вверх.

— Я сделал это для того, чтобы увидеть твою радость. Не помню, когда в последний раз ты улыбалась — искренне, открыто, широко... В мои рабочие обязанности не входит пункт "счастье пациентов", но я не мог позволить себе даже не пытаться изменить ситуацию. Пошёл по самому простому пути — спросил у Римо, что могло бы помочь. Старик Джон опустил руки, огласив твою просьбу, и даже не подумал о возможных путях решения. Я не из таких людей. Никогда не был и, надеюсь, не стану. Вспомнил, что у сестры пылится синтезатор. Сама она забила на него, когда поступила в колледж. И я подумал:"Чего добру пропадать?"

Ричардс смешно поиграл бровями. Я умилилась, но не стала прерывать рассказ.

— А потом я увидел то, к чему стремился...

Он посмотрел прямо в мои глаза. Я в ожидании задержала дыхание.

— Искру во взгляде... Как будто пламя зажгло спичку и озарило всё вокруг. Когда ты коснулась клавиш, заиграла первые аккорды, и люди начали сходиться в комнату. В их взгляде я видел тоже самое: радость. Такая обыденная вещь — музыка — в месте, которое пропитано горечью, пробудила что-то живое, что грелось в каждой душе. В душах пациентов, персонала, в моей душе, и в твоей. Ещё на прошлой неделе я правда боялся, что ты погасла, и больше свет не вернётся. Но как я ошибался... И как мало требовалось, чтобы исправить ситуацию. А когда смотрел, как ты поднялась с места и стала свободно кружиться. Раскинув руки, точно вольная птица, не обращая внимания ни на кого. Окончательно понял, что правильно всё сделал. Оно того стоило...

Я не могла ничего сказать. Слова вылетели из головы. Когда его речь подошла к концу, а глаза всё ещё поддерживали контакт с моими, я не знала, что ответить на такое.

Как насчёт поблагодарить?

Да, отличная идея.

— Сп-спасибо тебе.

Чёрт, Селеста, какая нелепость...

— Всегда пожалуйста.

Ник, казалось, проигнорировал мою скованность. Впрочем, можно было сделать скидку на состояние здоровья, верно? Под капельницей вообще сложно нормально формулировать предложения.

— Смею заметить, не одна я повеселилась. Похоже, сегодня наш медбрат-Казанова охмурил некую красавицу...

Я поводила бровями, чем вызвала смех собеседника.

– Ахаха! Ну ты по больному даёшь... Миссис Бламер сама меня втянула в это всё. Я не хотел участвовать.

— Как же. Скажи это своим ритмичным ножкам, которыми двигал в такт музыке.

Похоже, моё разоблачение застало Ричардса врасплох. Он ничего не ответил, и в этот раз смеялась я.

Около получаса мы говорили о других забавных моментах. Делились открытиями, разочарованиями. Почему-то вечер расположил нас друг с другу ещё больше. Прежние границы стали более размытыми, как и скованность. Мы не заметили, как через какое-то время стали делиться нелепыми фактами из жизни.

— Одноклассники не любили меня с самого начала. Помню, в младшей школе они решили подшутить надо мной. До начала занятий обработали мой стул клеем. Когда я хотел выйти в уборную, почувствовал, что спинка стула приклеена ко мне. Все вокруг смеялись, пока я от досады плакал. Хех, дети бывают жестоки, это точно...

— А я ни с кем целовалась. В свои-то восемнадцать лет.

Ник неловко глянул на меня, но быстро отвернулся. Похоже, откровенность с моей стороны была слишком... откровенной.

— Такая жалкая, правда? Можешь смеяться.

— Нет, вовсе нет. Просто... я и подумать не мог, что такая девушка останется без внимания легковозбудимых мальчишек.

Я скептически изогнула бровь, но спорить не стала. До болезни я правда была привлекательной.

— Представь себе, и такое возможно.

— Что насчёт Лео?

— А что насчёт него?

— Ну, я думал вы... если ещё не состоите в отношениях, то на пути к ним.

— О нет... Лео — мой лучший друг и очень дорогой мне человек. Но в романтическом плане он меня не привлекает, и в роли своего парня я его не представляю.

— А он об этом знает?

— Конечно. Как только наше общение стало более серьёзным, я прямо сказала ему, что не хочу ввязываться в отношения. С того момента у нас не возникало неловкостей. Скажу больше, именно я свела Лео с его нынешней девушкой Милли. Они счастливы до сих пор, и он не устаёт меня благодарить об этом.

— Спасибо, что разъяснила ситуацию.

— Пожалуйста. Но мне всё ещё непонятно, почему эта тема так сильно задела тебя?

— Да просто... ты очень красивая. Сложно поверить в то, что не целовалась до сих пор.

— Думаю, дело в моём отношении к учёбе. Я была так настроена на отличную успеваемость, поступление в универ, что сразу отсекла такие привычные радости, как влюблённость, отношения и всё в этом духе.

— А может ты просто брала пример с королевы Елизаветы I? Хотела прослыть девственницей, а?

— Ну, с учётом того, как много вокруг достойных господ, до этого рукой подать...

Я засмеялась. Ни что не приносит такое удовольствие, как подстёгивание себя. Лёгкие несильно сжались, и кашель заполнил палату. Ник хмуро глянул на меня, подошёл к койке.

— Всё в порядке, не волнуйся.

— Знаешь, что касается господ... Быть может, ты просто не тех встречала?

Вопрос окинул пространство. Догадка поразила меня в мгновение ока.

— Мне кажется, или ты намекаешь на себя?

Он почесал затылок. Одинокий смешок вырвался наружу, но я быстро присекла невежливость.

— А что если так? Я мог бы поцеловать тебя, если ты сочтёшь это уместным...

– Хм-м...

Сделала задумчивое лицо, погладила подбородок и умилялась с лица медбрата. Брюнет смотрел на меня так, будто от ответа зависела его жизнь. Будто он...

Действительно хотел этого? Вы не прикалываетесь?!

— Вообще я планировала, что это будет с любимым человеком, но ты тоже сойдёшь.

— То есть, хочешь сказать, что не без ума от меня?...

Я слабо засмеялась, насколько позволяло вялое тело. За своим весельем не сразу заметила, как Ник сократил расстояние. И вот уже его лицо нависало над моим.

— Д-да... Да не то, чтобы...

— То есть внутри тебя есть что-то, что тянется ко мне, правда?

Он протянул руку к моей щеке и едва коснулся её. Я втянула воздух и старалась не смотреть в серые радужки. Всё без толку. В очередной раз, когда наши глаза встретились, я заметила, как зрачки напротив расширились. Почему-то это вселило в меня уверенность. Незначительную гордость, что я смогла привлечь такого симпатичного юношу.

— Что-то определённо есть...

Последние мои слова, прежде чем Ричардс преодолел оставшиеся сантиметры между нами. Я неосознанно опустила веки, а потом почувствовала его.

Тепло...

Оно обвило мои губы своими нежными объятиями. По щеке пробежал тёплый воздух — Ник выдохнул. Он второй рукой коснулся моего лица и ещё раз двинул губами. Я ответила. Не знала наверняка, как именно: быстрее, сильнее или спокойнее. Всё это было совсем в новинку — просмотренные фильмы не считаются, когда речь идёт именно о тебе. Я старалась следовать движениям Ричардса и, похоже, у меня получалось не совсем ужасно.

Спустя полминуты он открыл рот чуть шире, я последовала его примеру. Стало теплее, почти жарко. Краем уха уловила мокрый призвук. Наверняка это было нормально, но такая мелочь вызвала у меня улыбку. Я неуверенно обвила шею юноши руками и не разрывала контакт.

Как оказалось, поцелуй гораздо приятнее, чем может показаться на первый взгляд. Я не считала, сколько прошло времени. В какой-то момент Ник неспешно отстранился от меня и подвигал головой из стороны в сторону.

Ну конечно, он не был в таком удобном положении...

— И какой вердикт прекрасная Селеста вынесет?

— Для первого раза вполне неплохо...

На самом деле, я лукавила.

Мне понравилось. Чертовски понравилось... Это почти так же приятно, как шоколадный пудинг по средам. Должна признать: губы Ника почти такие же сладкие.

— Ах так?

Он стал легко щекотать меня, и я задергалась, чтобы избавиться от жестокой пытки.

— Ахахахахаха! Ладно-ладно!

Я неловко поймала его пальцы и сжала настолько, насколько позволяла усталось.

— Это было... правда здорово...

— То-то же.

Когда кровь начала приливать к моему лицу, я отвернулась в сторону окна. Негодный сердцеед забрал мой первый поцелуй, и хоть событие оказалось приятным, я не могла позволить ему тешить себя видом моим красных щёк.