Мне тебя нельзя

Глава 12

Нет! Только не это! Я слышу знакомый с детства перезвон колоколов. Время!

Полночь. Двенадцать. Еще несколько секунд и новый год наступит!

Мы на мгновение замираем.

Глаза в глаза. Его – почти черные, как омуты, затягивают, пленяют. Дико. Просто до обморока. И я, кажется, вижу свое отражение в его зрачках, расширенных до предела.

Первый удар.

- Варя…

- Только не останавливайся, пожалуйста!

Второй.

- Я люблю тебя, малышка…

Что? Он… он на самом деле это сказал? Егор?

Третий.

Егор Александрович Егармин? Лучший друг моего брата? Мой… мой любимый мужчина, которого я…

Четвертый.

Даже уже не могу сказать точно с какого возраста? Мой единственный, неповторимый, самый-самый?

Пятый.

- Егор…

Шестой.

- Люблю, слышишь?

Седьмой.

Да! Я слышу, слышу… и я… мне так… он целует меня, не давая говорить.

Восьмой, девятый, десятый.

Голова кружится…

Одиннадцатый удар!

Вот сейчас! Да!

Двенадцатый…

Всё.

Господи… как же больно, мамочки! Выходит, не врут те, кто говорит, чем позже ты становишься женщиной, тем больнее… Это просто ад, гребанный ад!

С Новым годом, товарищи…

Резкая сильная боль прорывает моё тело.

А по телевизору начинают петь гимн.

Это так смешно, но я не могу смеяться, потому что мне дико больно, я лежу зажмурившись, чувствуя, как слезы катятся из-под век…

И еще чувствуя новое напряжение в теле Егора. Совсем не такое, которое было раньше. И… это немного меня пугает.

- Варя…

Сглатываю, всхлипывая, потому что болезненные ощущения никуда не уходят. И мне мучительно стыдно, потому что кажется я оказалась совсем не готова ни к боли, ни к тому, что мой первый раз с Егором совсем не такой, каким я его себе представляла. Вся романтика растаяла как дым. И я понимаю, что Егор злится.

- Какого чёрта ты не сказала?

Что? Он еще и ругается на меня?

Понимаю, что заслуживаю этого, но…

Распахиваю глаза, смотрю на него с болью и обидой.

- Почему я не сказала? А почему ты был уверен, что я не девушка? Скажи? Это твои проблемы! Ты считал, что я…

Дергаюсь, и вскрикиваю, потому что я все еще насажена как бабочка на булавку.

- Тише, не двигайся.

Он еще и указывает мне?

- Я сама буду решать, двигаться мне или нет, встань с меня!

- С ума сошла?

- Я? Это я сошла с ума?

- Тихо, всё, успокойся, надо… надо довести дело до конца.

- До конца? То есть, ты хочешь вот это закончить, еще и удовольствие получить? Ты просто… урод, ненавижу тебя! Я тебя…

Его горячий рот накрывает мои губы, поцелуй острый, жадный, требовательный. Я не хочу отвечать. Мне больно и обидно, но…

- Варька, дурочка моя… я… я же люблю тебя, малышка! Люблю… Прости меня, я… я на самом деле идиот. И я не прав…я… должен был понять, что ты… Прости…

Всхлипываю, дрожу, отвожу взгляд, а он гладит меня по щеке, возвращая, заставляя посмотреть ему в глаза.

- Прости меня, малышка.

***

Я просто охренеть как люблю Новый год. И это не сарказм…

Держу в руках спящую Варвару, смотрю в потолок. Сейчас бы выйти на мороз, прямо так, в чем мать родила, в снег броситься. Остыть. Охладиться.

Головушку горячую остудить. Чтобы начала нормально думать.

Хотя, о чем тут теперь думать? Все понятно, прозрачно, однозначно…

Чёрт, Егор… не грузись! Тебе все было понятно еще вчера, и позавчера, и вообще… с того момент как ты понял, что Варвара в твоей жизни неизбежна как цунами после землетрясения, или налоговая проверка, или подснежники весной.

Ты на ней женишься. Вот и всё.

Малышка вздыхает во сне, чуть поводит плечиком, устраиваясь удобнее, одеяло сползает… Охренеть, какая у неё кожа! Светится, мерцает, хотя на ней точно нет никаких новомодных парфюмерных штучек, которыми пользуются некоторые дамочки. Она чистая.

Чистая. Невинная.

Твою ж…

Как я мог этого не понять? Как?

Да, блин, сейчас, возвращаясь мысленно назад, оценивая ее поведение в разное время я очень четко осознаю – никогда она не вела себя как прости господи, дама с низкой социальной!

Это все моя тупая ревность. Реально тупая! Просто видел Варюху с особью мужского пола и сразу шоры на глаза падали.

Ревновал. Дико и безотчетно.

Сам себе врал, рассуждая, что не ревную, а просто бесит её поведение, потому что какая-никакая родственница. И должна блюсти честь фамилии!

Чудак на букву «м».

А если присмотреться получше, ну что она такого делала? Просто дружила с парнями? Это ведь нормально?

По крайней мере, моя дружба с девицами, которых я в былые времена как перчатки меня никого не коробила.

- М-м-м… Егор… я… хочу… - Варя, бормочет во сне, а я умиляюсь, и тепло в груди расползается, обволакивая нежностью.

- Что, милая…

- М-м-м… пить…

- Принести воды?

- М-м…нет, не уходи…

- Я вернусь, быстро вернусь, сладкая.

- Обещаешь? – ресницы трепещут, она открывает глаза, смотрит на меня так что… хочется весь мир к ногам.

Не думал, что я такой, чёрт возьми, романтик. Наклоняюсь, прижимая губы к её виску.

- Теперь никогда не уйду, не выгонишь, не вытравишь даже дустом.

Смеется нежно.

Опускаю ее на меховую шкуру. Все-таки отлично, что нам пришлось остаться тут, у камина. Если бы не было этой аварии, я бы сам должен был её придумать.

Выхожу в холл, где я оставил бутыль с водой. Тут довольно тепло. Надо бы проверить, не заработал ли котел, но идти лень.

Бросаю взгляд на дверь – броситься в снег? Ага! А потом вернуться к малышке ледяным и ее заморозить? Нет уж.

Так, она просила воду, но, может быть принести еще и сок? У меня есть еще литровая бутыль свежевыжатого из элитного маркета, и морс облепиховый, я знаю, как Варька его любит. Беру всё.

Захожу в комнату и замираю, любуясь.