Мне тебя нельзя

Глава 3 Аврора

Я долго добивалась независимости от отца. Он у меня жесткий, с волевым, властным характером. Наверное, в большом бизнесе по-другому нельзя. Но папа и дома пытается устанавливать свои правила.

Если мама приняла их безоговорочно, то я бунтовала еще с подросткового возраста. Здесь, как говорится, нашла коса на камень. Я не виновата, что родилась с отцовским характером.

При этом, в остальном мы разительно отличались. Меня никогда не интересовали цифры, логика, точные науки. Зато я сама разрисовывала себе стены в комнате, «испортив», по мнению мамы, дико дорогой дизайн.

Чтобы направить мою энергию в нужное русло, еще в детстве меня отдали в художественную студию. Но сочетание творческой жилки и сильного характера привело к неожиданным результатам.

Я наотрез отказалась рисовать то, что говорил учитель, отвергнув сразу все классические школы живописи. И самозабвенно малевала своё, смело смешивая краски.

Первое время преподаватель пытался призвать меня к дисциплине, а потом махнул рукой. Главное, я не мешала остальным, тихо сидя в углу и, закусив губу, возила по холсту кистью.

Спустя какое-то время учитель начал чаще останавливаться около моего мольберта, что-то сосредоточенно на нем разглядывая. С особым интересом наблюдая, как я смешиваю краски.

Однажды он решился и выставил мои работы на городской конкурс. Где я, неожиданно для всех и даже для себя, заняла третье место. Меня назвали юным дарованием со смелым взглядом на колористику в живописи.

Теперь мне никто не мешал творить в своем стиле. Впереди было еще много конкурсов, выставок личных и общих, где мои картины висели рядом с известными именами.

А дальше учеба в столичной Академии художеств, приправленная завистливыми взглядами однокурсниц. Да, судьба оказалась ко мне щедра. Талант, который отмечали все учителя, выделяя меня из остальных. Заметная внешность, популярность у парней. Обеспеченные родители.

На последнем курсе я отправилась на стажировку в Венскую академию изобразительных искусств — старейший и престижный художественный университет Европы.

Правда, Вена мне не очень понравилась отсутствием ночной жизни, строгими ограничениями и слишком формализованным общением.

Кстати, все почему-то считали, что мою стажировку оплатил отец. На самом деле большую часть денег я скопила сама. Мои картины уже тогда успешно раскупались.

После стажировки и возвращения на родину, я наконец переехала от родителей, выдержав практически бой с отцом за свою независимость.

Папа все еще надеялся, что я когда-нибудь перерасту все эти «художества» и займусь чем-нибудь серьезным. Например, пойду работать к нему. Все же мозгами меня бог тоже не обидел.

Но я от такой перспективы приходила в ужас. У меня была мечта — иметь собственный салон. Небольшой и уютный, обязательно с огромными окнами в пол, необычным интерьером и моими любимыми сочетаниями цветов.

Я долго присматривала место. То, что мне нравилось, было хорошо всем: расположением на оживленной улице, нужным метражом, теми самыми окнами. Но существовал один важный недостаток: здание принадлежало отцу. А это противоречило моей цели обрести независимость.

И все же я остановилась на этом помещении. Сама оплатила ремонт и новую мебель. Аренду тоже платила, пусть и не такую большую, как остальные. Но отец все равно ворчал, что глупо перекладывать деньги семьи из одного кармана в другой.

Моя мечта осуществилась. Я обожала рисовать в своем новом салоне-студии, сидя за мольбертом у окна. Толпы любопытных прохожих меня совсем не отвлекали. Наоборот, ритм жизни, который я здесь чувствовала, служил отличным вдохновением.

В моей жизни мне нравилось все, кроме одного. Отчаявшись дождаться от меня «разумных» решений, отец задался целью выдать меня замуж. Причем, за подходящего ему кандидата. А подходящих он искал не среди сыновей бизнесменов его уровня, как можно было ожидать.

Нет, у папы тоже была своя мечта. Он хотел породниться с кем-нибудь из крупных политиков. Я уже боялась приходить к родителям в гости. Там обязательно ошивался чей-то сын из тех фамилий, что не сходят с экранов телевизоров.

Правда, тут вышла незадача. Телевизор я вообще не смотрю, политиков, мягко говоря, недолюбливаю, считая нечистыми на руку. А их отпрысков — инфантильными деточками.

Уж не знаю, почему так получается. Но мало кто из них ставит перед собой серьезные цели. Чаще всего лишь тупо пользуются положением и деньгами отцов.

По крайней мере, все, кого мне пытались сватать, были как раз такими. Ноль мужественности и характера, зато куча гонора и требований к невестам.

Обычно у меня легко получалось их отшивать. Но один оказался упертым и никак не хочет понимать прямые намеки. Искренне считает, что фамилия Ямпольский делает его желанным женихом для всех девиц в столице.

Может, так оно и есть, но не для меня. Этот папин протеже так меня достал, что я даже подумывала завести роман, чтобы показать, что я занята. Хотя не удивлюсь, что Глеб и это посчитает незначительным препятствием.

Однако встречаться с кем-то ради картинки не в моем характере. А кандидата на настоящий роман у меня сейчас нет. Мои последние и не самые удачные отношения закончились полгода назад.

Я свободолюбивый человек. Не приемлю давления, взаимных претензий и постоянных ограничений. Вот только мой парень воспринял такую свободу слишком прямолинейно, решив, что верность — это старомодно. И сразу стал бывшим.

Так что пока приходится самой отбивать поползновения Ямпольского, который обожает заявляться ко мне в студию без приглашения. И огорчать родителей отказами приехать в гости, потому что там тоже будет ошиваться вездесущий Глеб.

Быть может поэтому в последнее время я чувствую нервозность и странное беспокойство. Правда, для беспокойства существует вполне объективная причина: сейчас я активно готовлюсь к новой выставке.

Но есть и еще кое-что. Уже пару недель меня не оставляет ощущение чужого взгляда, как будто за мной кто-то пристально наблюдает. Иногда даже затылок зудит. Тогда я поворачиваюсь к окну, но вижу лишь привычную, равнодушно спешащую по своим делам толпу. Прямо паранойя какая-то.