Мне тебя нельзя

Глава 4 Мирослав

Я позвал самых толковых и преданных мне парней. Без моего прямого разрешения они и рта не раскроют. Но даже им я не доверяю до конца, это не просто профдеформация. Это правила, вбитые с детства.

Что касается брата, с Игнатом у нас особые отношения. Он жесткий, скрытный, с тяжелым, властным характером. Но это единственный человек, за которого, до встречи с Авророй, я был готов отдать жизнь. Он реально вытащил меня с того света.

Так уж получилось, что отец Игната, бизнесмен Николай Красильников, имел короткую и непродолжительную связь с моей матерью еще за семь лет до моего рождения.

Мать когда-то работала горничной в том самом отеле, в котором сейчас у меня есть постоянный личный номер. Однажды она случайно столкнулась с хозяином. Тот запомнил ее смазливое личико и позвал скрасить досуг.

Ничего серьезного из этой связи выйти не могло. Кроме симпатичной внешности мать не обладала ни умом, ни характером, ни образованием. Ничем, что могло бы заинтересовать пресыщенного деньгами и властью мужчину дольше пары коротких встреч.

Зато она смогла забеременеть и скрывала это, пока не стало поздно что-либо предпринимать. А потом пришла к своему любовнику и поставила перед фактом.

Не знаю, на что она рассчитывала, но Красильников дал ей денег и приказал забыть о его существовании. В тот же день из отеля ее уволили. На этом банальная история и закончилась бы, если бы не одно но.

У Николая Красильникова была жена — дочь очень влиятельного человека. Вполне обычная в их среде история брака по расчету и слияния капиталов.

Только у женщины во-первых было не все в порядке с головой. А во-вторых, что-то серьезное по женской части, из-за чего она никак не могла родить.

Развод Красильникову не светил, пока тесть был в силе. Но он не сильно этому огорчался. Тем более, жена несколько раз в год «отдыхала» в спец санаториях, а точнее, лечила голову.

Жили они каждый своей жизнью. Но о наследнике отец моего брата мечтал. Когда очередная попытка не удалась, он отправил жену поправлять здоровье. А сам вспомнил о ребенке от горничной. К тому времени по его подсчетам он уже должен был родиться.

Бывшую любовницу Красильников нашел на захламленной съемной квартире, замученную и уставшую от криков голодного младенца. Молока у нее не было, как и денег на хорошую смесь. И сделал ей предложение.

Не руки и сердца, а другое. Он сдает тест на отцовство. И если оно подтверждается, забирает сына себе. Мать получает приличную материальную компенсацию, но с условием полного отречения от прав на ребенка.

Что удивительно, они договорились. Мать получила небольшую однушку на окраине города, а Красильников наследника. Историю эту брату еще в детстве рассказал отец и продемонстрировал собственноручно подписанный матерью отказ.

Мне она призналась, что у меня есть брат, примерно в мои семь. И озвучила совсем другую версию, слезливую и сильно смахивающую на мелодраму, которые обожала смотреть.

Я узнал, что брат живет с очень богатым отцом. Что этот «олигарх» насильно отобрал у нее ребенка. И вообще вся ее жизнь из-за него пошла наперекосяк. Первое время я даже верил, но недолго.

Насчет жизни мать была права. Когда я родился, она работала уборщицей и уже прилично выпивала. А еще водила мужиков и от одного из них залетела. Меня записала на фамилию деда, так как точно не знала, кто мой отец.

О брате я думал часто, но никогда его не видел. Хотя любил представлять, как мы общаемся, играем вместе. Иногда мечтал, что разыщу его. Но мать даже фамилию не называла.

К моим десяти мать окончательно спилась и погибла в случайной драке с собутыльниками. А я попал в детский дом и пробыл там до восемнадцати, пройдя все круги ада.

Впрочем, как потом оказалось, не все. После детдома мне некуда было идти. Не долго думая, я отправился в армию и очень быстро оказался в горячей точке. Вот там и понял, что детдом — это еще цветочки.

Каким-то чудом я выжил. Ненадолго вернулся в город. Послонялся там, повоевал с соседями по коммуналке, нагло захватившими выделенную мне после детдома комнату. И вернулся в армию, теперь уже на контракт.

Там нас учили уже по серьезному. Только тогда я осознал, как мне повезло выжить без нормальных боевых навыков. Но как бы ни возросли мои умения, моя пуля все равно меня догнала.

В двадцать три я оказался на больничной койке в общей палате с серьезным ранением и перспективой инвалидности. Родни у меня не было, денег тоже. Толком мной никто не занимался.

От неправильно лечения и отсутствия нормального ухода у меня начались серьезные осложнения. Почти все время я был без сознания. А когда приходил в себя, лишь усмехался, когда врач виновато отводил глаза и говорил, что надо готовиться к самому худшему.

Самое паршивое, мне не для чего было цепляться за жизнь. У меня не было близких, любимой женщины, целей, ничего, что заставляло бы бороться.

Я должен был умереть в той заштатной, обшарпанной больничке. Но именно тогда меня отыскал брат. Его отец к тому времени умер, оставив сыну свою империю.

Первое время Игнату было ни до чего. Бизнес отца пытались растащить стервятники, рассчитывая, что молодой наследник не справится. Но Игнат оказался дико упертым и умным. Ему хватило мозгов и хитрости отвоевать империю.

А когда все немного устаканилось, он понял, что остался один, и решил найти мать. Именно тогда он узнал, что женщина, которая его родила, давно спилась и умерла. А еще, что у него есть брат. Он даже не знал о моем существовании.

Что удивительно, в Игнате взыграла родная кровь. Он не бросил меня в больнице, когда все вокруг твердили, что я уже не жилец. А даже если выкарабкаюсь, останусь инвалидом.

Даже находясь в полузабытьи, я слышал, как он послал матом врача, заявив, что тот не Господь, чтобы решать, кому выжить, а кому умереть. А я еще на собственных ногах спляшу на его могиле.

Уже на следующий день меня на спец борте с личной бригадой врачей перевезли в лучшую столичную клинику. И дальше начался долгий путь восстановления.